На сибирских ветрах. Всегда тринадцать
- Автор: Бартэн Александр Александрович
- Год: 1983
- Язык: русский
- Год: Советский писатель. Ленинградское отделение
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «На сибирских ветрах. Всегда тринадцать». Краткое содержание книги:
Роман «На сибирских ветрах» посвящен людям молодого, бурно развивающегося города Новинска, за четверть века поднявшегося среди вековой сибирской тайги. Герои романа — рабочие, инженеры, партийные и советские работники, архитекторы, строящие город, артисты Народного театра. Люди разных специальностей, они объединены творческим отношением к труду, стремлением сделать свой город еще красивее. Большое место в жизни молодых героев романа занимает искусство — оно помогает им жить яркой, наполненной жизнью.
Тема искусства становится основной в романе «Всегда тринадцать». Писатель показывает пути, которыми приходит молодежь в цирк, — заводские кружки, спорт, самодеятельность, цирковое училище. В романе раскрыта красота будничного труда артистов, безраздельно преданных своему искусству.
Корольков как будто не сразу понял. Недоуменно, вопросительно продолжал глядеть на Сидельникову
— Ну что же ты стоишь? Оставь нас! — нетерпеливо, даже зло повторил Василий.
— Не надо, Павел Игнатьевич! Никуда не уходите!
Но теперь Корольков догадался, понял.
— Зачем же? Я пойду. Мне и в самом деле лучше уйти... Всего вам хорошего, Зинаида Егоровна!
Ушел. Василий продолжал неотступно глядеть на Сидельникову Наконец сказал:
— Не могу я так дальше, Зина! Не знал, не думал, а теперь...
— И теперь ничего не должно быть! — перебила она торопливо. — Где ты Нину оставил? Как мог ты ее оставить?
— Не об этом надо! — отмахнулся он. — Я больше так не могу!.. Идем к тебе!
Придя домой, Нина стала дожидаться Василия. Неуютно было сидеть одной. Что же это получается? В прошлый раз на слете задержался допоздна, теперь опять... Неужели все еще не может разыскать учетчика?
Послышались шаги, но это был не Василий. Мария Геннадиевна Суханова зашла проведать.
— Как живешь-поживаешь, пигалица? — спросила она, здороваясь. — Я тут по соседству старушку одну заходила навестить — Бочкареву Евдокию Пантелеевну. Обижали ее сынок с невесткой, да я заступилась, до самого председателя исполкома дошла. Теперь-то поостерегутся. А ты чего одна?
— У Васи спешное дело. Скоро вернется.
— Деловой он у тебя, смышленый, — кивнула Суханова. — Давай вместе дожидаться. Попоишь чайком?
Долго сидела, прихлебывая с блюдца, рассказывая всяческие случаи из прошлой своей поварской практики. И все о том, как с нерадивыми работниками питания в борьбу вступала и, как всегда, в конечном счете добивалась справедливости.
— Ты, Ниночка, на этот счет не сомневайся: дурное можно всегда одолеть!
Наконец вернулся Василий. И обрадовался, увидя гостью. И ни за что не хотел отпускать:
— Куда торопитесь, Мария Геннадиевна! Попьем еще чайку!
— Хватит с меня, Вася, — поднялась она. — Какой тебе интерес от старухи, когда жена молодая рядом?.. Спасибо за угощение. Пойду!
Затворив за Сухановой дверь, Нина поинтересовлась, удалось и ли разыскать учетчика.
— Разыскал, но обидно много времени потратил. На другой конец города мотаться к нему пришлось. Уж ты прости, Нин, дырявую голову!
И поспешил лечь. И лицом повернулся к стене. И замер, как будто сразу уснул.
Нина долго лежала с открытыми глазами. «Странно как! — думалось ей. — Ничего не случилось, чтобы огорчаться, а мне чего-то неспокойно. Таким хорошим было настроение после концерта. А теперь ушло, подевалось куда-то. И никак не вернуть!»
Федор Максимович Басланцев тяжело переносил хворобу. Временами, пытаясь обмануть то ли болезнь, то ли себя самого, он пробовал подняться, и тут же резкая боль валила назад в постель. Кто его выдумал — радикулит проклятый?!
Василий Нестеренко заходил ежедневно. Отчитывался в работе экипажа — как всегда громко, шутливо.
— Ты чего именинником ходишь? — спросил Басланцев. — Подумать можно — по второму разу мотоцикл выиграл.
— Поважнее бывают выигрыши, — ухмыльнулся Василий. — Это я между прочим, к слову. А вообще-то, работа спорится. Чего же в дурном настроении ходить?
Не только Василий навещал Федора Максимовича. За долгую новинскую жизнь знатный экскаваторщик успел обзавестись многими друзьями и приятелями. Редкий день обходился без гостей.
Вот и нынче гость душевный заявился — Гаврила Матвеевич Сидоркин с Абразивного завода. Казалось бы, не много общего: один инструментальщик, другой экскаваторщик. Однако знали друг друга еще с той поры, когда рядом, в два семейства, проживали в одной дощатой времянке. По сравнению с теми землянками, с каких начинался город, круглые эти постройки — недаром их прозвали юртами — казались чуть ли не комфортабельным жильем. Лишь позднее перебрались в настоящие дома.
Об этом и вспомнил сейчас Сидоркин, удобно расположившись возле изголовья Басланцева:
— Шел я к тебе, Федор Максимович, и думал: до чего переменилось все вокруг. Дом-то твой — он прежде напрямик в тайгу глядел!
— Точно, Гаврила Матвеевич. Улица, собственно, лишь в умственном имелась понятии. Какая там улица! Просека, по которой паровичок узкоколейный бегал, стройматериалы подвозил. А тайга — это ты верно говоришь, — тайга была как раз напротив. Супруга на зорьке пойдет, и через час с ведерком грибов возвращается. За грибами далеко не ходили. Дятел, не разобравшись что к чему, в оконную раму стучал!
Воспоминания эти отвлекли Басланцева. Позабыв про болезнь, он неосторожно двинулся и охнул.
— Скрутило тебя! — посочувствовал Сидоркин. — Спросил бы врачей насчет муравьиного спирта. Полезнейшее растирание. Сами-то не советовали?