На сибирских ветрах. Всегда тринадцать
- Автор: Бартэн Александр Александрович
- Год: 1983
- Язык: русский
- Год: Советский писатель. Ленинградское отделение
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «На сибирских ветрах. Всегда тринадцать». Краткое содержание книги:
Роман «На сибирских ветрах» посвящен людям молодого, бурно развивающегося города Новинска, за четверть века поднявшегося среди вековой сибирской тайги. Герои романа — рабочие, инженеры, партийные и советские работники, архитекторы, строящие город, артисты Народного театра. Люди разных специальностей, они объединены творческим отношением к труду, стремлением сделать свой город еще красивее. Большое место в жизни молодых героев романа занимает искусство — оно помогает им жить яркой, наполненной жизнью.
Тема искусства становится основной в романе «Всегда тринадцать». Писатель показывает пути, которыми приходит молодежь в цирк, — заводские кружки, спорт, самодеятельность, цирковое училище. В романе раскрыта красота будничного труда артистов, безраздельно преданных своему искусству.
Выпили по два стакана, и Игнатий Никитич кинул в сторону Ярчука многозначительный взгляд: дескать, не мешало бы вдвоем остаться.
— Ты, кажется, Костя, собирался проведать Владимира и Марину, — сказал Корольков. — Если не раздумал, как раз успеешь до смены.
Ярчук был понятлив и вмиг собрался.
— Я уж тогда завтра конспект исправлю.
— Договорились. Шагай!
Игнатий Никитич поглядел ему вслед и поинтересовался:
— Долго ли собираешься жильца держать?
— Тут, папа, дело такое... Удобнее мне заниматься с Костей, когда он рядом. Но не только в этом причина..
Запнувшись, Павел подумал, что не так-то легко изложить отцу любовную историю Володи Ярчука и Марины Коржиковой. Отец был привержен строгим правилам.
— Тут дело такое. Володька, младший брат Константина, в горисполком с заявлением обратился...
— А чего ему, молокососу, от исполкома надо?
— Ну, не совсем молокосос: семнадцать исполнилось. Марине чуть поменьше. Из-за этого и задержка с оформлением брака. А вообще-то — ребенка ждут.
— Ребенка? Вот оно что! — насупился Игнатий Никитич. — Распущенность!
— Судить, конечно, можно по-разному, — сказал Корольков. — Оправдывать их я не собираюсь: поторопились. Но нельзя забывать, что скоро ребенок появится. Крыша над головой ему нужна. Вот Константин ко мне и перебрался. Справлялся я по месту учебы и о Володе, и о Марине. Аттестуют их как ребят старательных, толковых, дисциплинированных. Какой же другой найти выход? Да и любят друг друга!
— Нет, Павел, не по душе мне твой рассказ! — покачал головой Игнатий Никитич. — Я так считаю: семья — основа основ... Ну, а в больнице кого навещал?
— Георгия Бабаева. Должны помнить. В прошлый ваш приезд заходил ко мне. Крепкий такой.
— Как же, помню. А что с ним?
— Пневмония, — покривил на этот раз Корольков душой. — На рыбалке простыл. Однако уже идет на поправку.
Игнатий Никитич потрогал чайник рукой, точно собираясь пить еще. Но раздумал, отодвинул чайник. И вздохнул, оглядев критически сына:
— Не нравишься ты мне, Павлуша! Исхудалый больно!
— Это вам показалось, папа. Чувствую себя отлично. Да и некогда мне о здоровье задумываться. Мамед Алиевич Асланбеков предложение одно подкинул...
— Поклон от меня передай, — сказал Игнатий Никитич. — А что за предложение?
— Создать у нас на комбинате совет молодых наставников.
— Молодых? Какие же наставники, если молодые? Опыт, он ведь не сразу — с годами приходит!
— Правильно, папа, что с годами, но учтите: нынче годы быстрее идут. Особенно в Новинске. Очень высокий у нас охват учебой!
— Разве что так, — согласился, подумав, Игнатий Никитич. И опять с пристрастием оглядел сына. — Как же предполагаешь свою дальнейшую жизнь? Тебе ведь для семейной жизни разрешения от исполкома не требуется.
— Вообще-то, это верно, но пока невесты не нашел. Вы, папа, не огорчайтесь: как только отыщу — тут же на Ольхон протелеграфирую!
— Все шутишь? А мать огорчается.
— Обязательно протелеграфирую, — повторил Павел. — А теперь устраивайтесь на отдых. Скоро мне на работу, а вы отдыхайте себе спокойно.
Ближе к ночи Павел ушел, но Игнатий Никитич не стал торопиться с отдыхом. Напротив, вскоре сам вышел из дому.
Вошло у него в привычку — наезжая в Новинск, обязательно отправляться трамваем в сторону комбината. И каждый раз, прильнув лицом к вагонному стеклу, всматривался ревниво... Сердит был на комбинат: сына к себе забрал, отвадил от родных байкальских мест!
Трамваи в этот поздний час бежали почти порожняком, и ничто не мешало разглядывать панораму комбината. До чего же была она широка! Один перегон, второй, третий, за ним и четвертый, и все еще тянется трамвайная колея мимо территории комбината, мелькают беспрерывной чередой корпуса, эстакады, трубопроводы, какие-то высоченные башни, в свете фонарей отсвечивающие блестящим металлом, и снова трубопроводы, эстакады, корпуса...
Достигнув наконец кольца, трамвай повернул назад. В двойственном состоянии возвращался Игнатий Никитич. Сердит, по-прежнему сердит был на комбинат. Однако чувствовал и гордость. Ишь, с махиной какой связал себя сын!
Из Москвы Ожогин вернулся в отличном настроении.
По-обычному четко и коротко проведя утреннее совещание с заместителями, лишь затем позволил себе улыбку.
— Попрошу задержаться. Хочу проинформировать. Есть о чем рассказать.
Рассказ начался с того, как трудно было попасть на прием к министру, тем более накануне конференции. Народу съехалась тьма-тьмущая, и каждый норовил со своими делами прорваться.
— И все-таки уважил, принял, — продолжал Ожогин. — Выслушал внимательно, как идут у нас дела на 25-бис. Я высказал наши опасения насчет поставок: тянут снабженческие организации с материалами и оборудованием. Помощь требуется, указание. Не поверил сперва: вечно вы запрашиваете лишнее. А я ему справку в письменном виде — сколько должны получить и сколько получили. Тут уж спорить не стал. Снесся сейчас же с кем надо, указание строгое дал!