Когда ещё не столь ярко сверкала Венера

Другое дело, когда Любовь Ильинична утверждает, будто в её однокомнатной квартире без прописки и теперь ещё обитает самое близкое и родное ей создание – какой-то Капка, которого никто никогда не видел. Что он? Кто он? То ли любовник – то ли приживала. Выдумки! Должно быть, просто причуда у неё такая, каприз. Супруга моя, однако ж, всерьёз убеждена, что Капка – наш домовой. Пойми после этого женщин. Блажь бабья, и только! Ну да не беда. Раз им так хочется, так пусть хоть домовой, хоть сам чёрт рогатый будет, – мне-то какое дело?! Главное, чтобы через мою обитель не шлялись всякие там нехристи.

Так я думал ещё совсем недавно. И веских оснований, чтобы поменять своё мнение, как мне казалось в ту пору, найти не смог бы, даже если б очень захотел. Материалистическому сознанию, коим я наделён от рождения и воспитания, противна всякая мистическая дребедень. И только лишь глубочайшее уважение к своей соседке, и кстати сказать – сотруднице, удерживало меня от возражений. Я смиренно принимал её такой, какова она была на самом деле.

Особенно мы сблизились в последнее время, когда… ну, в общем, не вдаваясь в подробности, скажу, что на тот момент я ещё не покончил со своей холостяцкой жизнью и супруга моя ещё не была мне супругой, а соседкой, по милости вашего товарища, уже стала.

Вообще-то, сколько знаю Любовь Ильиничну, я всегда благоволил к ней. Да и как можно не симпатизировать озорнице – несказанно милой, доброй и покладистой, но при этом вдруг то высокомерно-прохладной, то резкой и упрямой. Ко мне, впрочем, она относилась много терпимее, нежели к прочим мужчинам, которых просто на дух не выносила – брезговала, по-моему, этой прилипучей половиной человечества. Почему, спросите? Ко мне – понятно. Потому что мы дружили по-соседски. Она обворожительна, а я и в мыслях ничего этакого, пикантного, не держал – ни-ни! А вот к остальным мужчинам… Догадайтесь! Именно потому, что у неё был Капка.