Когда ещё не столь ярко сверкала Венера

Насколько мог, придал своему предательски подрагивающему голосу твёрдые, уверенные нотки и сказал ей ободряюще: раз пропал, стало быть, надо искать – не иголка, авось отыщется где.

И мы пошли. Я первый. За мной, с безысходным и обречённым выражением на лице, поникнув долу головой, – Любовь Ильинична выступала. Замыкала процессию супруга, отчего-то вооружившись веником.

Несмотря на поздний час, напротив подъезда в школьном дворе кое-кто из соседей ещё выгуливал на ночь своих собак – лай, гам, смешки и визги. Набрав полные лёгкие воздуха, я крикнул в полный голос на всю округу:

– Капка!!!

От собачьей стаи отделилась небольшая рыжая собачонка, с лисьей мордой и хвостом бубликом, и прытко понеслась нам навстречу. Со двора вдогонку кричали ей: «Ко мне! Чапа, ко мне!»

Я заглянул Любовь Ильиничне в самые глаза. Ни живой искринки, ни намёка на надежду – всё та же обречённость и безнадёжность. Не Капка – пёсик хозяйский.

Собачонка подлетела, нюхнула, повертела радостно хвостом, крутнулась и безразлично потрусила обратно на школьный двор.

Почему-то во мне крепла уверенность: раз я отправился на розыски, то отыщу – непременно отыщу! Ежели Капка нечто вроде домового, то где ж ещё ему быть, как ни вблизи дома. Может, заблудился в большом городе. Дай-то бог, поддержала меня супруга в намерении искать до самого конца, чего бы это ни стоило нам, и, взяв под руку Любовь Ильиничну, решительно последовала за мной по щербатой асфальтной дорожке вкруголя.

Тускло брезжили редкие придорожные фонари, не мешая разлиться рассеянному, неяркому свету полной луны. Тучи расступились, и в вышине мерцали только-только проступившие на небе звёзды. Оттого, должно быть, в поросли тенистого палисадника словно бы сгустилась ночь, готовая к скорому приходу зимы. Я на ощупь раздвинул ветви и крикнул в тенистую пустоту:

– Капка!!!

Ударившись о стену далёкого дома, что напротив за пустырём, крик мой зычным эхом вскоре обернулся: «Каапка-а!»

Щурясь, я до рези в глазах вглядывался в темноту – ничего не разглядеть, кроме смутных теней: ветви сплетённых кустарников да стволы дерев. Я не знал, что хотел бы увидеть, но вглядывался в каждую кочку, в каждый сучок, надеясь высмотреть хоть какой-либо призрак или намёк на него.

Внезапно за спиной – не эхо, а отчаянный крик:

– Капка!!!

Я оглянулся и увидел, как Любовь Ильинична стремглав рванула куда-то в сторону от дома. Пока я разворачивался и соображал, что там да к чему, она уже бежала по пустырю, в бледном сиянии луны зиявшему жёлто-белёсой проплешиной меж домами. Предназначенный под детскую площадку, но так до конца и не обустроенный, уже который год пустырь так и назывался – лысь.

Супруга тоже с запозданием кинулась вдогонку, на бегу размахивая веником, я – за ними, не видя конечной цели этой безумной гонки.