Когда ещё не столь ярко сверкала Венера

Нет, конечно, я бы отворотил глаза, кабы сообразил заранее, а так просто оторопел. И что? Она и бровью не ведёт – как если бы глядит на меня с обложки глянцевого журнала. А глаза у неё бархатистые и задумчивые, как и всякий раз, когда она заговаривает про своего Капку.

Я нарочито оборачиваюсь к ней спиной и прошу хотя бы объяснить, что за существо такое этот её Капка и откуда у него такие связи, чтобы доставать из-под полы для неё всё, что ни пожелает. Обычные люди, мол, костюм по три года носят: первый как выходной, второй как приличный, третий – пока денег не скопят на новый, ну а туфли так вообще с кожей снимают.

Она же мне в ответ: это Капка, а не существо. Особенно когда, мол, усталая, измотанная. До не могу! Будьте уверены, лишь только взгрустну, Капка не замедлит выкарабкаться из какой-нибудь запаутиненной щели за плинтусом. Тем не менее, его появление – всегда радостная неожиданность для меня. Услышав шорох, я выглядываю с надеждой в коридор, а его там нет, но, не позволив мне долгого разочарованья, Капка тут же обнаруживает себя у меня за спиной. Это игра у него такая забавная: меня там нет, зато я здесь.

Капка бросается передо мной на колени, осыпает руки поцелуями, что-то восторженно бормочет. Он целует меня – в шею, в ухо, в плечо, в попку, в животик, под самое сердце, в грудь левую и грудь правую, в ложбинку меж грудей и опять в шею. Кусает за подбородок. Чмокнет в нос и в глазки расцелует. А между поцелуями раздевает. Донага. Не успеваю заметить его быстрых и ловких движений. Иногда кажется, будто одежда спадает как атлас с шелковой кожи сама по себе. Не до того мне, чтобы следить, что да как там происходит. Глаза у меня закатываются, и я с ног валюсь то ли в полусознании, то ли в полубреду. Капка подхватывает на лету и кладёт, как на топчан, поперёк колен моё обессилевшее тело и мнёт – разминает косточки до боли, до изнеможения, до истомы… Очнусь, бывает, только в ванной, когда он окунает меня во что-то горячее, душистое и пенящееся. Распарюсь, разомлею. Будто чувствую, как из меня последние капельки усталости и досады сочатся прочь. Слабость до головокружения, до дрожи. И тогда Капка кутает меня в себя, как если бы пеленает в бесконечное махровое полотенце, и несёт в постель. Ощущение, будто витаешь в невесомости. Тут же ужин подаёт – и не то чтоб особенное нечто, но с душой и вкусом стряпанное. Вина чудесного бокальчик. Потом кофе с коньяком или рюмочкой ликёра на травках под настроение. Благодать. Я клоню голову ему на грудь мохнатую – и меня будто прорывает излиться скопившейся за день горечью. Вот тут и происходят настоящие чудеса. Ногтями, словно гребешком, Капка волосы расчёсывает мне, спрямляя мысли-чувства – и на душе уже спокойно и легко. Утешит. Рассмешит и пожурит. Отчего с час тому назад готова была разрыдаться горькими слезами, над тем шутить готова. На душе отрадно, чувствам уютно. А не то так пошутила бы, что многим мало не показалось бы! Ну а в столь благодушном настроении любая шутка – просто шалость.