От Ржева до Берлина. Воины 3-й гвардейской истребительной авиадивизии о себе и боевых товарищах

Затем мы полетели под Оршу, много здесь летали в разведку. Там был окружён наш корпус, и мы вели разведку и находили армию, сбрасывали вымпелами. Это было в районе Витебска[327].

С Орши мы полетели на Горки, под Смоленск на ст[анцию] Шаталово. Здесь опять передают, что прорвались танки и идут на Смоленск. Мы пошли восьмёркой. Я тогда был командиром звена. Нас пошло 5 И-16 и ещё 3 «Чайки»[328]. Там было штук 300 танков. Нам пришлось быстро улететь, так как зенитки открыли ураганный огонь, буквально было море огня. На этом у нас дело и кончилось. Мы прилетели, сообщили данные бомбардировщикам, и они туда полетели бомбить.

Потом мы полетели на Сещу, на своё старое место. У нас осталось всего 5 И-16, а остальные все были сожжены и разбиты на аэродромах. Утром мы как-то встаём – идут 8 «юнкерсов», как стукнули – 36 наших самолётов вывели из строя.

Оттуда нас направили в Ростов на отдых и формироваться. Мы должны были там получить ЛаГГ-3. Летом мы получили эти машины. Я попал тогда в 91[-й] истребительный полк и полетел на фронт. Сперва мы стояли под Воронежем, потом пришлось освобождать Ростов[329]. В декабре мес[яце] [19]41 г. мы стояли под Воронежем и в Шахтах, ходили там на штурмовки. Над Воронежем я сбил «Хейнкеля-111» на высоте 5000.

За штурмовки я получил первый орден Красного Знамени. Там у меня было штурмовок 20. Сперва было тяжело, а потом всё шло нормально, хотя на укреплённых пунктах там стояло очень много зениток, и они открывали по нас сильный огонь.

После полетели под Белгород. Как раз в день Красной Армии я сбил первого истребителя[330]. Мы пошли вдвоём на штурмовку. Идём обратно, видим, что с нашими «мигами» дерутся шесть «мессершмиттов». Я сверху бросился на одного «Ме» и сбил его – он разлетелся на куски. А остальные пошли домой.

После этого в конце [19]42 г.[331] я попал в 434[-й] полк. 9 июня мы вылетели под Харьков, в Валуйки, там провели очень много боёв. Сразу же у нас был большой бой. Нас было 17, а их – 26, сбили мы тогда шесть штук, а у нас не было ни одной потери[332]. Правда, мы были ещё незнакомы между собой, но всё же дрались хорошо. Правда, мы в Люберцах усиленно тренировались, учились.

Скоро нас из-под Харькова сняли на формирование, чтобы пополнить материальную часть. Тогда полком командовал Клещёв.

Когда немцы подходили к Дону и шли на Сталинград, наш полк бросили на Дон. Здесь мы дрались очень сильно, особенно сильный бой был 26 июля. Раньше мы летали по железной дороге и патрулировали там, но, когда немцы подошли к Дону, наши войска были ещё на той стороне, шла переправа, и мы должны были переправу прикрывать. Я помню, что один раз мы вылетели семёркой с Героем Советского Союза Бабковым. Мы встретили до 60 штурмовиков и бомбардировщиков, задача которых была бомбить переправы. Но мы их разбили, сбили 11 штук и не дали бомбить переправу. В этот день был ещё сильный бой, и мы сбили всего 30 самолётов, не потеряв ни одного своего самолёта. В основном мы сбили Ю-87, частью Ме-109.