От Ржева до Берлина. Воины 3-й гвардейской истребительной авиадивизии о себе и боевых товарищах
- Автор: Марчуков Андрей Владиславович
- Язык: русский
- ISBN: 978-5-227-09570-1
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «От Ржева до Берлина. Воины 3-й гвардейской истребительной авиадивизии о себе и боевых товарищах». Краткое содержание книги:
Книга снабжена богатым фотографическим и иллюстративным материалом, многие фотографии публикуются впервые.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
Родился я в Ивановской области, Вязниковском районе, д[еревне] Калита в семье рабочего. До [19]25 года я жил в деревне, в [19]25 году приехал в Вязники, где я поступил учиться в семилетку. В [19]31 году я её окончил и поступил в ФЗУ[310]. В [19]33 году поступил в текстильный техникум, а в [19]35 году по спецнабору через комсомол был направлен в лётную школу. Учился я в военной школе пилотов в г. Ворошиловграде. Окончил её в [19]37 году и был назначен в часть, в истребительную авиацию. В [19]39 г. в мае мес[яце] нас послали в Монголию в командировку. Я туда приехал 30 мая, и вскоре началась война[311]. Командиром полка у нас был Грицевец – это был 56[-й] истребительный полк[312]. На станции Лавяны в Забайкалье мы предварительно получили новые машины и облетали их.
Первый бой у меня был с разведчиком. Над нашим аэродромом ходил разведчик, выскочит, посмотрит и уйдёт. Ну, мы его звеном и убили. После этого мы приехали в г. Вайтюмень, нас там влили в эскадрилью, и мы были отправлены на фронт.
Начиная с 20 июня и по 1 сент[ября] я летал каждый день, участвовал почти во всех боях. В первом бою я даже не сразу понял, что это такое, я даже не совсем ясно различал, где наш самолёт, где самолёт противника, я как видел, что не наш самолёт, так начинал стрелять. Расстрелял все патроны, но никого не сбил. Когда прилетели обратно, то лётчики говорят, что был бой, что людей посбивали, а я спрашиваю: разве это был бой? Даже не понял, что это – бой. А потом уже вошёл во вкус и дрался очень много. Там я сбил пять самолётов в группе и один лично, таранил. Там шли, главным образом, групповые бои, с каждой стороны участвовало минимум по 20 самолётов, а то и по 40, и по 50. А в одном бою в августе мес[яце] участвовало по 95 – по 100 штук. Причём линия фронта была всего 50 км, и на одном участке дралось такое большое количество самолётов.
Таранил я таким образом: шёл небольшой бой, было так самолётов 20–25 с каждой стороны. Мы дрались, и у меня отказало оружие, тогда у нас это было обычным явлением – мы летали на И-16. Мы стали собираться домой, рассыпались врассыпную. Были мы на высоте 1000 метров. А в это время появился японский истребитель И-97[313], который шёл ниже нас метров на 100. Мы находились в это время как раз на линии фронта. Его заметили мы все трое. Командир звена пошёл на него в атаку, но тот хотел уйти на свою территорию. Тогда мы его взяли в клещи. Командир был в центре, а мы взяли его в круг. Командир звена пострелял из пулемёта и пушки, и он тогда пошёл прямо на нашу территорию. Но так как у нас не было боеприпасов, то мы его гнали без стрельбы. Тогда он на бреющем полёте стал разворачиваться на свою территорию и стал уходить. Я подумал: что, если протаранить его? А мы слышали о таране Нестерова* и Героя Советского Союза Губенко*, мы даже разговаривали об этом. Я подумал, можно это сделать или невозможно? Я решил, что протараню его. Прибавил газу, а скорость наших самолётов была большей, чем у японцев. Я стал его догонять, шёл я на бреющем, высота была метров 5. Догнал я его очень быстро, зашёл прямо ему в хвост, подошёл к нему очень близко и ударил винтом по хвосту. У меня мотор затрясло, я дёрнул машину вверх, повернул вправо, включил мотор[314] и – сразу на посадку. А он врезался в землю. Я пытался выпустить шасси, но так как высота была маленькая и, кроме того, у меня погнулась рукоятка подъёмника шасси, то я сел на «брюхо».
После этого мою машину три дня ремонтировали, а потом я опять стал летать. Таран у меня был 4 августа. 1 сентября меня сбили. Как раз в тот день вышел указ о присвоении мне звания Героя Советского Союза. Я только вылетел с аэродрома, как об этом сообщили по телефону. Я тогда спустился на парашюте на линии фронта, и меня подобрали танкисты. Тогда уже война заканчивалась, и войск там уже не было. Танкисты меня свезли в госпиталь. У меня было обожжено лицо и прострелена рука, так как машину мою зажгли. В госпитале я был в Чите.
После госпиталя я поехал в двухнедельный отпуск в дом отдыха в Сочи. В это время как раз началась война с Финляндией. Я прибыл в ВВС[315] и получил назначение в Финляндию, воевал на Карельском перешейке. Там я был с 23 декабря по 5 марта. Было там за всё время только три воздушных боя. Мы сбили своим звеном истребителя «Фоккер» Д-21 и бомбардировщика «Бристоль-Бленхейм»[316]. Всего мы там сделали 75 боевых вылетов, а в основном мы занимались штурмовками, сопровождением бомбардировщиков и прикрытием нашего поля боя.
После войны с Финляндией что-то было не в порядке у нас с Турцией, и нас послали в Баку, и всё лето [19]40 г. мы караулили Баку[317].
310
Школа фабрично-заводского ученичества (в просторечии – фабрично-заводское училище) – основной тип профессионально-технической школы в СССР в 1920—1940-х гг. ФЗУ действовали при крупных предприятиях, готовя рабочие кадры.
311
Советско-японский вооружённый конфликт на реке Халхин-Гол (11 мая – 15 сентября 1939 г.). Сопровождался масштабным применением обеими сторонами авиации. Закончился победой СССР, что способствовало перенаправлению японской агрессии в Юго-Восточную Азию и Тихоокеанский регион и отказу Японии от нападения на СССР.
312
56-м истребительным авиаполком на Халхин-Голе командовал С.П. Данилов. Полк прибыл на фронт 21 июля, позже двух других истребительных авиаполков (22-го и 70-го иап), участвовавших в конфликте. Грицевец воевал в 70-м иап, командиром которого был В.М. Забалуев.
313
Советское обозначение японского истребителя Ки-27 (фирмы «Накадзима», авиаконструктор Я. Кояма).
314
Так в тексте. По смыслу – «выключил».
315
Очевидно, в Управление кадров ВВС.
316
Подробнее см. очерк о А.Ф. Мошине.
317
Накануне войны в Иране, Турции и на Ближнем Востоке резко возросла экономическая и политическая активность Германии. Иран был наводнён германскими агентами. Позиции СССР резко ослабли (устранить угрозу удалось во время войны дипломатическими мерами и вводом советских и английских войск в Иран). Но опасность для СССР исходила не только от немцев, но и от Великобритании и Франции, чья политическая и военная активность тоже выросла. Причиной стало их стремление противодействовать рейху и растущему антиколониальному движению, во многом ориентированному прогермански. А после того, как Германия и СССР заключили договор о ненападении, эта активность приобрела и антисоветскую направленность. В Лондоне и Париже обсуждались планы нанесения бомбовых ударов по нефтепромыслам Кавказа, 30 марта и 5 апреля 1940 г. над Баку и районом Поти – Батуми летал английский разведчик. В документах отмечалось, что «самолёты Турции, которые принадлежали империалистам Англии, появлялись над Баку». Англо-французская угроза не могла не встревожить советское руководство, и ПВО южных рубежей и бакинского промышленного района была усилена. ЦАМО РФ. Ф. 87 иап. Оп.11190. Д. 1. Л. 1; Степанов А. Кавказский вариант. Англо-французские планы воздушного нападения на СССР в 1939—40 гг. //Авиамастер. 2003. № 1. С. 32–36.