От Ржева до Берлина. Воины 3-й гвардейской истребительной авиадивизии о себе и боевых товарищах

В этих боях я опять летал с Бакланом. Я уже чувствовал себя намного свободнее. Бои шли с превосходящими силами. И тогда уже старался держаться или ведущего, или своей группы самолётов, т. е. обязательно держаться своих, не распыляться, не увлекаться, особенно если противник уходит на свою территорию, так как это часто бывает просто уловкой с его стороны. Ты за ним идёшь, а потом на тебя сваливается пара и бьёт.

Был такой бой, в котором я сбил ещё один 109[-й], это над станцией Котлубань[350]. Вылетели мы шестёркой. Я был в паре с Бакланом. Была кучевая облачность. На высоте около двух тысяч метров у нас завязался бой с шестёркой. Начинаем крутиться. Я решил тогда пойти наперерез через облака. Вошёл в облако, правда, оно было большое, а потом решил выскочить вниз под облако. Взвился, смотрю, у меня под носом хвост «мессершмитта», а впереди хвост «яка». И стрелять мне нельзя, так как могу попасть в своего, а не стрелять тоже нельзя, так как «мессер» всё равно его собьёт. Оказывается, это был как раз Баклан. Я дал очередь, сбил «мессершмитта». Правда, Баклан думал, что по нему стреляют, но потом всё выяснилось. Всё это было на близком расстоянии – метров на 15–20. Стрелял я из двух крупнокалиберных пулемётов и пушки.

Вообще, я всегда стараюсь подойти к самолёту как можно ближе. Максимальной дистанцией я считаю 100 метров, а с большей дистанции эффективности уже не будет. А вообще нормальная дистанция – это 50 метров и даже 25 метров, хотя такую дистанцию выдержать редко удаётся. Очередь, конечно, стараешься давать прицельно.

Под Сталинградом было большое превосходство немецкой авиации. Там были и бомбардировщики, и много истребителей, они ходили просто эшелонами. Если бы не слётанность нашего лётного состава, то могли бы перебить всех, так как [в] некоторых полках молодёжь как увидит цель, сейчас же рассыпается, а истребители противника потом подходят к одиночкам и бьют.

С нами один раз тоже был такой случай[351]. Мы пошли восьмёркой. Там шли три эшелона самолётов противника – внизу были Ю-87, потом 110[-е] и Ю-88. Шли они на различных высотах. Так как Ю-87 к нам были ближе, мы решили сначала их отогнать на линию фронта, а потом уже драться. Вся восьмёрка пошла на них в пикирование. Но здесь случилась неприятная вещь. Ведущий, Стародуб, столкнулся с одним «юнкерсом», и они оба разлетелись в куски. Стародуб погиб. Мы растянулись цепочкой по всей группе, так как они шли гуськом, и, таким образом, мы рассыпались. Здесь я заметил слева от меня трассу пулемёта. Я вижу, что сзади на меня пикирует пара истребителей. Я кое-как вывел машину. А на других уже тоже пикируют. Здесь нас собралась пятёрка, и мы стали вести оборонительный бой, так как наступательный бой мы вести не могли – они напали на нас сверху. Причём мы старались отходить на свою территорию. Отходили, отходили, потом ко мне пристроился один «як» из другой эскадрильи. По-видимому, он потерял ведущего.