Электронная книга - «Моя ненавистная любовь (СИ)». Краткое содержание книги:
— Проклятье! — он толкнул стол и тот упал, как и все бумажки, над которыми он горбатился не один час. Ему было наплевать на них. Ему было уже на все наплевать.
***
Ночью Нацу так и не уснул. Просидев пару часов смотря в пустоту, он не скоро взялся доделывать работу. Когда на улице все еще было темно, а до поездки к следующему дому этериасов оставался еще час, Нацу поднялся в спальню. Люси спала, и он был этому рад. Но он не видел до сих пор не высохшие следы от слез на щеках и искусанные губы, а устроенный погром был уже поспешно убран слугами. Он сел на свой край кровати и просто смотрел на ее ровно вздымающуюся спину. Ему было жаль, он винил себя, что сорвался, что не сказал ей правду. Желание прижаться к девушке и без остановки шептать «прости», кажется могло управлять им, но он не поддался. Он должен уважать ее желания. А она явно этого не хотела, даже во сне.
Потом Драгнил встал и уехал. Подчиненных этериасов волновали только их собственные проблемы, остальные им не были интересны. Как глава великой семьи он был обязан предоставить им надежную защиту, они не станут ждать. Потом, он все исправит потом, обязательно, решил для себя Драгнил. Нацу уехал, опять забыв о собственном доме, любимых и самом себе.
Комментарий к 28. Правда, приносящая боль
Возможно, стоило этери Игнила посвятить немного больше времени, но как вышло так вышло. Скорей всего эта тема еще затронется в дальнейшем, но не уверяю.
А также надеюсь эта глава смогла отчасти ответить на ваши вопросы по поводу события в прошлой главе.
========== 29. Цикличность историй ==========
Комментарий к 29. Цикличность историй
Наклонный текст - прошлое 17 лет назад.
Нацу в начале текста примерно 17 лет по этериским годам (по-человеческим ему на тот момент 31). Если возник вопрос почему столь большая разница, напомню, что до 11 лет этериасы растут как люди, но после процесс старения замедляется, и 2-3 человеческих года - для них один.
Звук уверенных шагов утопал в толстых коврах поместья, что скрывали под собой холод камня. На выбившиеся из хвоста пряди розовых волос раздраженно подул Игнил. Они спадали на лицо, украшенное несвойственными для этериасов шрамами, которые он получил в далеком детстве, неприятно щекотали щеку и закрывали глаза, мешая читать важный документ. Работая в Министерстве по делам связанным с отправкой этери и согласованием договора между людьми и этериасами, Игнилу часто приходилось сталкиваться с проблемами по розыску этери, а также с придирками сородичей. Если с поиском разбирались исповедницы, то работникам Министерства в их мире приходилось сообщать неприятные новости или уговаривать этериасов принять этери такой, какая она есть, ведь избалованные своим всевластием, они были не рады, когда реальность не соответствовала их ожиданиям. Этериасы не задумываясь требовали от Министерства исправление ситуации, будто они могли изменить возраст, внешность и здоровье их этери. Был, конечно, один вариант: убить человека и ждать появления нового, однако провести в ожидании — возможно год, а возможно еще не один десяток лет — без всякой гарантии, что оно оправдает себя, никто не хотел. Заботу уговорить демонов смириться со своими людьми доверили Игнилу — главе одной из немногих семей, что имела власть и авторитет над независимыми этериасами. К сожалению Драгнила, мало кто из демонов имел такие же ценности, что и его семья. Ему часто приходилось вести долгие беседы, доказывать, что терпение будет стоить того, и не все так ужасно, как им кажется, навязывая свою точку зрения. Чаще всего этериасам не оставалось другого выбора, как смириться, однако некоторые прислушивались и меняли свое мнение о этери, что радовало Игнила.
Драгнилу не надоедало повторять одно и тоже. Это не давало не возненавидеть свою этери в несбывшийся мечте стать отцом. В смерти виновата только чертова Судьба, никак не слабая девочка, которая не по своей воли стала инкубатором демона.
«Она ни в чем не виновата», уговаривал себя Игнил, но иногда ему так хотелось обвинить ее в несправедливости мира.
Всплывавшие обрывки воспоминаний погружали в повторяющиеся уже многие годы мысли, шаг замедлялся и не был уже таким твердым. Страх и сомнения выдавали себя в каждом движении. Игнил бы остановился, не пробеги мимо него огненный ураган, от которого подол плаща и волосы колыхались на возникшем потоке ветра. Игнил наблюдал, как привлекший слишком много внимания молодой этериас вскочил на перила главной лестницы, скатился по ней и побежал к дверям.
— Нацу! — прикрикнул этериас, останавливая племянника. Тот медленно обернулся и с улыбкой на лице невинно смотрел на дядю. — Куда ты собрался?
Взгляд серо-зеленых глаз внимательно оглядывал мальчишку, на теле которого пропал бегущий по телу огонь, сохраняясь на кончиках розовых волос. В последние месяцы он чаще стал замечать, что Нацу сильно изменился: он догнал его ростом, плечи стали шире, в молодых руках появлялось больше силы, даже его лицо — не было тех детских милых щечек и больших глаз — черты заострялись и становилось грубее, стали заметны низкие скулы и волевой подбородок, отчего все больше походил на своего отца и дядю.
В который раз этериас подметил, что выживи много лет назад его сын, он был бы похож на Нацу и всех своих предков. Хотя Драгнил был бы не против, если бы Игнии достались глаза матери — сама по себе она не была симпатичной, но ее глаза светло карие, казалось почти желтые, были очаровательны. Игния наверняка был бы очень самоуверен и избалован, Игнил бы разрешал ему все, только за то, что он остался жив. А еще Игния был бы старшим братом для Нацу, поучал его и заботился, как Зереф, или наоборот дразнил и задирал младшего специально. Игнил не мог сказать, что именно бы было и как все обернулось, ведь он даже ни разу не видел своего сына, своего Игнию. Однако знал наверняка: все было бы по-другому. Их жизни были бы совершенно иными.
— Я с друзьями встретиться. Ну знаешь, повеселиться, поохотиться, — задористо ответил Нацу, подбирая слова. Вот только, дядя уже понимал, что это значит, а старая потрепанная одежда, которую хозяин дома видел исключительно на слугах, подтверждала его догадки.
— И сколько же это продлиться на сей раз? — строго спросил Драгнил, прищурив глаза. Один раз перед отъездом в Министерство, где Игнил жил и работал одну неделю в месяц, Нацу сказал тоже самое и не появлялся в поместье до его приезда. Повторялось это уже не единожды, и Игнил был недоволен, что племянник прогуливает занятия и убегает от ответственности, проживая неизвестно где и, Игнил не сомневался, подвергая себя опасности. — Нацу, ты будущий глава великой семьи, и управлять тебе придется одному, а ты прогуливаешь важные занятия и упускаешь возможность побыть главой, хотя бы в собственном доме!
— Да ладно тебе, дядя! Эти уроки не так уж и важны, все равно постоянно их повторяем, да и главой я стану лет через двадцать, не меньше. У меня есть еще кучу времени, так почему бы мне не повеселиться?! — все с тем же задором и уверенностью говорил Нацу, при этом сохраняя присущую Драгнилам импульсивность, по вине которой он сделал небрежный взмах рукой и в воздухе заполыхали лепестки пламени, быстро затухнув, огонь в волосах вспыхнул сильнее. Уроки ему не сдались ни в одном месте, все это он может наверстать потом, когда придется становиться главой. Он верил, что времени у него достаточно. — Гажилу никто ничего не говорит, а он тоже будущий глава!
Последние восклицание Игнил не услышал, он все так же внимательно осматривал племянника, в нем было что-то странное. Нацу плохо управлялся со стихией. Во время бега огонь окутал тело, сейчас же полыхал на нем и не исчезал. Обычно такое происходило во время боя или в гневе, когда он не контролировал себя. Сейчас Нацу хоть и спорил, но не был особо возбужден или зол, и уже тем более, зачем ему намеренно сохранять огонь на теле. Такое происходило лишь несколько раз. Так сейчас от чего?