Электронная книга - «Моя ненавистная любовь (СИ)». Краткое содержание книги:
После этого Нацу ждало еще одно последствие, из-за которого он уже неделю почти не появлялся дома. Нацу не мог допустить, чтобы у кого-то еще повторилась та же ситуация, что и у Алорса. Он должен был как следует обеспечить безопасность всех подчиненных, и поддержать Макса. Быстрый способ сделать все как можно скорей — распределить работу. Но Шакал отказался. «Мы несколько лет работали за тебя, думаю, нам положен отдых!» — с вечной усмешкой на устах сказал молодой этериас, тот, кто сам главой семьи работал меньше двух лет. Но Нацу видел, что Шакал делает это назло — в нем слишком очевидно читалась обида. Его сильно задели слова сказанные каким-то человечишкой. Он мстил. Нацу не отказался он вообще ничего не сказал, он просто кивнул. Эта была цена за его ошибку — он не совладал со своей этери и позволил ей превратить бал в честь беременности Джувии в жалкий театр Люси Хартфилии. Другие увидев, что глава не дает отпор, тоже подхватили идею Шакала. В итоге, трое из девяти были готовы верно продолжить свою работу, но Нацу их отпустил — он десять лет перекладывал на них свою работу, пора возвращать долг. И сделать это лучше сейчас, пока не родились дети.
Всю огромную работу Драгнил делал один — заполнял документы, создавал новые, проверял безопасность территории своих подчиненных и помогал установить ее. В поместье он возвращался поздно ночью, и проспав пару часов, ранним утром уезжал. Подчиненные были для него сейчас намного важнее.
Когда Нацу возвращался домой, он не был способен на что-либо еще. Он принимал быстрый душ, и перед тем, как лечь в постель и уснуть едва коснувшись подушки, он смотрел на свою этери, проводил рукой по быстро растущему животу и напоследок целовал. А если Люси не спала и все еще ждала его, что случалось все чаще к негодованию Нацу, он прикладывал голову к груди, крепко обнимая, и слушал ее разговоры о произошедшем за день. Из оставшихся сил старался еще немного послушать ее голос и насладиться поглаживаниями по голове. Она искренне переживала за него, и Нацу обещал себе, что он обязательно возместит потраченное время и сделает все, чтобы это не повторилось. Он должен заботиться о ней, не наоборот.
Нацу был ей благодарен.
Документы, лежащие в архиве, возрастом более тысячи были практичными, они давали узнать подлинную историю их мира, которую не исковеркают, потому что она кого-то не устраивает, как порой делали люди, а также они являлись неплохим учебником и примером для начинающих глав семьи. И как бы Нацу не нравились эти бумажки с непрекращающимся текстом и цифрами, он признавал, что они полезны. Возможно, отчасти потому что раньше ему приходилось на них только смотреть и подписывать. Потом они нравились ему все меньше, а последнюю неделю он их ненавидел. Всю дорогу до поместья он и взятый в помощник-гибрид писали эти гребанные бумажки — все же надо задокументировать! — однако они так и не успели. Сейчас вместо того, чтобы идти в такую притягательную своей мягкостью кровать, Нацу должен был сделать записи по установлению и проверке защиты от велнусов еще пары домов и проверить написанное гибридом, поставив свою подпись в конце.
Утомительно. Ужасно. Кажется его скоро будет тошнить от работы.
Драгнил не подозревал, что вскоре все станет лишь хуже.
В коридоре слышались тяжелые и быстрые шаги, по которым легко можно было понять, что идущий озлоблен. За ними следовали более быстрые и мелкие. Дверь в кабинет Нацу раскрылась резко, и не отрывая головы от документов, он знал кто это.
— Люси, я сейчас занят. Послушай Хэппи и иди в постель. Я скоро приду, — автоматически, даже не совсем понимая, что он сказал.
— Нет, я не уйду, — она захлопнула дверь прямо перед носом котенка.
— Люси, не сейчас. Я не могу бросить работу. Подожди еще немного и я приду.
Хартфилия не слушала его. Она стремительно, фурией подлетела к столу и ударила по нему руками, нависнув над Нацу:
— Как долго ты собирался молчать?!
— Люси, иди спать, пожалуйста, — он рукой провел по лицу, от сильной усталости не осознавая о чем ему говорит этери. Все, что он сейчас четко понимал — он хочет поскорей закончить работу и пойти спать. Здраво воспринимать упреки девушки и отвечать на них не однотипными ответами он не был способен.
— Нет! — воскликнула Люси. Она вцепилась в него требующим взглядом и не собиралась отпускать. — Я не уйду пока ты не ответишь мне. Как. Долго. Ты. Собирался. Молчать?!
Услышав голос с очевидно проскальзывающей злостью, этериас напрягся и посмотрел на этери. Ее лицо сейчас было безэмоциональным, но вздувшаяся венка на шее, переходящая на скулу, и горящие глаза говорили, что скоро на нем заиграют другие краски гнева. И этот вопрос. Чистое сознание быстро вернулось. С подозрением Нацу мимолетным взглядом окинул ее. К горлу подбирался страх — она могла узнать правду. Суматошно Драгнил в голове считал сколько времени прошло с уговора дяди. Месяц еще не прошел, вроде бы. Игнил бы напомнил ему, что время поджимает. Или нет?..
Он чувствовал, как паника подходит к нему ближе, кладет руки на плечи, и готова обнять, растворить в себе. Нацу не подавал вида. Он мог ошибиться. Нельзя самому обо всем проболтаться.
— Люси, объясни мне, пожалуйста, о чем ты? У меня после…
— Ты обо всем прекрасно знаешь! — и вот, как он и думал, не нужно было много времени, чтобы Хартфилия вспылила, проявив свои эмоции. Подобно извержению вулкана она выливала на него собственный гнев лавой, обжигающей и смертоносной.
Нацу смахнул руки нарастающей паники — у него нет для нее сил, он должен их потратить на чертовы документы и разговор с Люси. И хоть в нем все еще теплится страх, он больше не был напуган. Люси знает правду — половина уже сделана (правда предстояло еще узнать, кто это сделал), и ему нужно было лишь ее успокоить и объяснить, что и мальчики достойны жизни не меньше. Нацу хочет быть уверен в себе: он огненный этериас, а лава относиться к огненной стихии, он сможет справиться.
— Все это время ты увиливал! Стоило мне сказать, что они — девочки, ты говорил, что нельзя это утверждать. Я думала ты хочешь уберечь меня, если это окажется не так, потому что я была уверенна. Но нет! Я, как дура, ходила и думала, что это будут девочки, пока ты знал правду. Тебе так хотелось поиздеваться и унизить меня, Нацу? Так надо было делать это прямо! Не молчать, не лицемерить и не обманывать меня на каждом шагу, а признаться, как настоящий мужчина! А ты трус — ты врал мне! Врал все это время!
— Не перегибай палку. Это не так. Я и вправду оберегал тебя и детей. Я знал, что это может тебя огорчить, а для меня важно твое счастье. Ты ведь была счастлива все это время, разве нет? И мальчики, они должны были получить твою любовь хотя бы на время беременности, потому что потом, они ее не получат. Ты уже их не любишь, я же вижу это.
— Мы сейчас говорим о нас с тобой! — выкрикнула Хартфилия.
Дети имели огромнейшее значение в этой ссоре: Нацу знал, чем опасно рождение мальчиков — это отразилось не только на людской расе, но и этериской тоже — знал, что ее долг, как исповедницы, предотвратить повторение истории. Это не было для нее какой-то незначительной мелочью. Нацу все прекрасно знал и продолжал лгать! Однако при этом, прямо сейчас дети не имели значения. Любила ли она их? Люси была без понятия, она еще не подумала об этом, все мысли занимал Нацу и глубокая обида, возможно больше — безжалостное предательство.