Человек взломанный

Философски осмысливая теорию относительности Эйнштейна, весной 1920 года Эддингтон публикует в журнале Mind работу «Значение материи и законов природы согласно теории относительности». В ней, на первой же странице, Эддингтон выступил с неожиданным для физика заявлением: «Какова бы ни была истинная природа материи, это именно разум конструирует из грубого субстрата знакомую картинку вещественного мира вокруг нас. В настоящей теории нам кажется возможным различить что-то вроде мотивов разума в отборе и наделении вещественностью один частный аспект мира, и видим, что для рационального разума практически не было другого выбора. В нижеследующей дискуссии будет показано, что многие хорошо известные законы физики не являются имманентными для естественного мира, но были автоматически присвоены разумом, когда он делал свой выбор».

Эддингтон объяснял чувственный опыт не прибегая к введению новой субстанции, и считал, что материя не существует отдельно от ее воздействия на измерения, а последние, в свою очередь, есть «лишь восприятие умом совпадений».

Интересно, что и Леви Брайант, и такой модный физик и космолог, как Макс Тегмарк, признают реальность лишь за математическими описаниями, и стараются не замечать, что, помимо того, что такой подход ведет к дуализму, эти описания безличны, а значит, и само понятие «наука», подразумевающее «ученого», лишается смысла.

Даниэл Деннет, чрезвычайно модный в среде технократов и преподавателей Вышки, позаимствовал у Герберта Фейгла образ марсиан — с той разницей, что сделал их своими верными последователями. Марсианские ученые Деннета прекрасно понимают землян с их странными ритуалами — а если чего и не понимают, то этого и не надо понимать, потому что этого не существует. В своей книжке «Сладкие грёзы. Чем философия мешает науке о сознании» Деннет обращается прежде всего к молодым читателям, которые впервые слышат от него тезисы, которые философы на самом деле обсуждают не одно тысячелетие. В деннетовском зале мелькают лица программистов, социологов, московских велосипедистов, резидентов Сколково, студентов Высшей школы экономики и других технократов. Создав по ходу «науку о сознании» (не объяснив, правда, зачем ему наука о предмете, который по его собственному определению есть иллюзия), Деннет сразу же противопоставляет ей философию, обрушиваясь по очереди то на Лейбница с его мельницей, то на Декарта с его «картезианским театром». Под конец, под аплодисменты зала, он сбрасывает с корабля современности всех мыслителей прошлого.