Человек взломанный
- Автор: Шнуренко Игорь Анатольевич
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Наше Завтра
- ISBN: 978-5-6045084-3-5
- Жанр: Публицистика
Электронная книга - «Человек взломанный». Краткое содержание книги:
Избранию Хайдеггера предшествовала череда событий, связанных с его когда-то другом и учителем Эдмундом Гуссерлем, который был крещеным евреем. Когда-то именно Гуссерль — на тот момент звезда первой величины в немецкой философии и основоположник феноменологии — повсюду продвигал Хайдеггера и помог ему занять место главы философской кафедры во Фрайбурге — эту должность он занимал перед уходом на пенсию. Но уже в начале тридцатых два философа стали конфликтовать: Хайдеггер уходил от феноменологии всё дальше. Время было такое, что конфликт окрасился в национал-социалистические цвета. 6 апреля 1933 года рейхскомиссар земли Баден Роберт Вагнер отстранил от работы в госучреждениях всех евреев, опережая нацистские расовые законы, которые были выпущены несколько позже. Гуссерль потерял пенсию и другие весьма существенные академические привилегии. Через пять лет он умер. Его ученик Мартин Хайдеггер не присутствовал на кремации учителя, более того, он убрал посвящение Гуссерлю в своей главной работе «Бытие и время». Разумеется, посвящение книги еврею в нацистской Германии было попросту невозможно, но к необходимости выживания явно примешивался и личный конфликт.
Хайдеггер вел философский дневник, известный как «Черные тетради», который долгое время не публиковался. В 1939 году философ записал там: «Чем более оригинальными и плодотворными становятся грядущие решения, тем более недоступными они становятся для этой расы (Хайдеггер имел в виду евреев — И. Ш.)».
Американский философ Ханна Арендт, у которой в двадцатые годы был роман с Хайдеггером, обвиняла своего любовника и учителя в скоропостижной смерти Гуссерля, назвав его «потенциальным убийцей». Впоследствии одной из главных тем ее философских размышлений стала «банальность зла» и то, как обычные люди в тоталитарных обществах своим молчанием соучаствуют в жестокостях этих режимов. Впрочем, из Германии Арендт уехала задолго до смерти Гуссерля.
Многие нацисты, впрочем, с иронией относились к Хайдеггеру и высмеивали его тексты, которые они были не в состоянии понять. Ректором Фрайбурга был лишь год, хотя после своей отставки оставался в штате университета, а в партии состоял до конца войны.
В 1945 году в письме сыну он так объяснял свое ректорство при нацистах: «Ректорство было попыткой увидеть в движении, при всех его недостатках и жестокости, что-то более долгоиграющее, то, что однажды может выявить западную историческую сущность Германии. Ни в коему случае я не стал бы отрицать, что в те годы я верил в такую возможность и поэтому отошел от своей настоящей деятельности [как философа — И. Ш.] в пользу эффективной работы в официальном качестве».
Есть воспоминания свидетелей, где говорится о вызывающей независимости Хайдеггера в эпоху «тысячелетнего рейха», которая продлилась двенадцать лет. Пишут о его брезгливом отказе от римского приветствия и о том, что в военные годы окружение Хайдеггера во Фрайбурге было уникальной средой, где люди позволяли себе открытую критику режима. В 1944 году профессора сняли с преподавания и послали рыть окопы. Тогда все преподаватели были поделены на три категории, и на физические работы отправляли наименее ценную для рейха группу.
Философ уже в конце 1933 года увидел, что германский порыв не привел к перемене мироустройства, которой он так жаждал, к возвращению метафизическому его должного места, а вместе с этим возвращению человечеству всего спектра достойных его возможностей.
Хайдеггер, как и многие немецкие интеллектуалы, думал, что становятся свидетелями не просто национал-социалистической революции, но переворота всего бытия. Словесную трескотню и стремление к материальной власти они приняли за служение. Им импонировала кажущая решимость и собранность, за которой стояла пустота — даже большая пустота, чем раньше. Такие, как Хайдеггер, думали, что ожили боги вагнеровского «Кольца Нибелунга», которые отнимут власть у расчетливых и злобных финансовых гномов, но на деле примитивные политические активисты сами оказались гномами. Клоунада с каждым годом становилась все страшней, и новые гномы с удвоенной силой продолжили выкачивать из бытия воздух великих идей и стремлений. Они продолжили штамповать из людей предметы, послушных исполнителей, тем самым готовя почву для создания сегодняшнего Цифрового Левиафана. И когда клоунада утонула в крови, на место вернулся все тот же старый мир, освоивший новые приемы и инструменты, мир, который как ни в чем не бывало продолжил окукливание в тотальной инвентаризации.