Записки русского тенора. Воспоминания, заметки, письма

К началу войны два театра — Оперный театр имени Станиславского и Музыкальный театр Немировича-Данченко работали в одном помещении на Пушкинской, 17. В июне 41-го наш театр, как я уже говорил, был на гастролях в Ярославле, «немировичцы» — в Мурманске и Архангельске. При возвращении с гастролей у Театра Немировича-Данченко погибли все декорации — их разбомбили фашисты, налетевшие на железнодорожный состав. Многие из обоих театров ушли на фронт, некоторых перевели в другие театры. Объединение двух театров в один произошло неравномерно. Владимир Иванович был жив. Станиславский умер. Естественно, что почти все спектакли его театра постепенно отмерли, остались только «Риголетто», «Севильский цирюльник» и «Евгений Онегин». Из спектаклей Немировича шли оперетты — кроме «Корневильских колоколов», «Прекрасная Елена» и «Перикола». Надо было срочно выпускать новые премьеры на злобу дня и что-то весёлое, чтобы отвлекало от тягот войны. Объединённый театр быстро выпустил несколько советских опер — «Суворов» Василенко, «Надежда Светлова» Дзержинского и оперетту Штрауса «Цыганский барон» с новым текстом В. Шкваркина.

Сразу после того как произошло объединение, начали организовывать фронтовые бригады артистов по обслуживанию частей Красной армии. Пришла и моя очередь ехать на фронт. 24 сентября наша сборная бригада, в которую вошли певцы М. Л. Мельтцер, А. Т. Васильева, Ю. П. Юницкий и я, балетная пара, жонглеры и акробаты из цирка, баянист и чтица, выехала на фронт по маршруту: Орёл-Курск-Белгород-харьков. Никто не знал, что это был именно тот участок, куда предполагали наступать немцы. Ждали зимы, и экипировка была соответствующая — нам выдали комплекты зимних вещей. Я был одет в сапоги, галифе и полушубок, уцелевшие от костюмов «Тихого Дона». Прибыли в Орел, выступили в городе и в частях, расположенных в районе Орла, и выехали дальше. Следующая остановка была в городе Фатех (родина композитора Свиридова), где мы дали концерт для авиационной части, расположенной в этом районе. После концерта покормили нас чем-то, и мы легли спать. Вдруг приходит наш политрук Ваня Махрин и говорит, что пришла телефонограмма, где сказано, что надо срочно вернуть бригаду артистов в Орёл. Приказ есть приказ. Мы вскочили и ночью вышли на улицу к своему автобусу. Темно — затемнение. Авиационная часть улетела, кругом вспышки зеленых и красных ракет. Никого нет.