Записки русского тенора. Воспоминания, заметки, письма

Было сказано, что у Константина Сергеевича теперь будет два варианта роли Герцога: один, как и задумывалось первоначально, невысокого роста сладострастный развратник, напоминающий Франциска I из драмы В. Гюго «Король забавляется», по которой создана опера Верди; другой — внешне красивый, стройный юноша, искренне увлекающийся каждой новой жертвой: дочерью Монтероне, графиней Чепрано, Джильдой, Маддаленой. «Риголетто» репетировался в студии в Леонтьевском переулке (репетиций со Станиславским было не более семи-восьми) и при переносе на основную сцену был несколько видоизменён, хотя Мейерхольд, пришедший в театр незадолго до смерти Константина Сергеевича, не только сохранил постановочный план Станиславского, но и несколько обогатил его. Как и во всех других операх, над которыми работал Станиславский, он стремился передать на сцене «жизнь человеческого духа», как он сам говорил. В «Риголетто» для него гораздо важнее было показать борьбу «униженных и оскорблённых» — Джильды и Риголетто, нежели удивить зрителей десятком красивых верхних нот певцов и пышностью декораций.

В первой картине при поднятии занавеса Герцог сидит за столом на верхней веранде замка, по образному выражению Константина Сергеевича, «обсаженный» дамами. Задачи, поставленные Станиславским перед Герцогом, были очень удобны для молодого певца без сценического опыта. Что может быть труднее, чем в самом начале спектакля стоять одному посреди сцены и петь так называемую «арию с перчатками», то есть балладу Герцога.

А у Станиславского Герцог пел балладу как застольную песню. Константин Сергеевич дал мне целый ряд задач — «физических действий»: обходить вокруг стола, чокаться с дамами. Он требовал, чтобы во время баллады я успел переглянуться с каждой из них. Этим он охранял артиста от