Записки русского тенора. Воспоминания, заметки, письма

Все рвались воевать, но было сказано: «Театр должен давать спектакли для москвичей и для воинов. Вам надлежит работать для фронта». Из нас, военнообязанных мужчин, были организованы бригады противовоздушной обороны — и не только в театрах, но и в домоуправлениях. На фронтах в первые дни войны наши войска отступали, ожидались налеты фашистской авиации, время для наступления ещё не приспело. Большинство женщин с детьми были эвакуированы, оставшиеся трудоспособные женщины копали противотанковые рвы вокруг Москвы и как санитарки дежурили на пунктах ПВО.

В первую же ночь, когда был налёт на Москву, 21 июля 1941 года мне довелось дежурить по дому. Мы жили тогда на улице Немировича-Данченко (Спасо-Глинищевский переулок) в доме № 5/7, и меня назначили дежурить на самый верх четырнадцатиэтажной башни, где стоял пулемётный расчёт зенитчиков. Нас хорошо проинструктировали, что при налёте с зажигательными бомбами нужно быть спокойным, подойти к упавшей на крышу «зажигалке» и, поддев её железной лопатой, сбросить на землю — там она уже не страшна. Но одно дело теория. Совсем другое — живая действительность. Сначала, когда с неба стали падать эти огненные лепёшки, мы сверху смотрели, как загорелись многие деревянные строения на Красной Пресне. Зажигательные бомбы казались нам огненными каплями, падающими прямо на головы! Но вот одна из «зажигалок» упала на крышу восьмого этажа — под окном моей комнаты! Не знаю, откуда у меня взялось столько смелости, чтоб с лопатой в руках спуститься по пожарной лестнице с четырнадцатого на восьмой этаж и сбросить эту зажигалку на асфальт. Вероятно, это можно было объяснить молодостью, да ещё полным незнанием того, как страшны фашистские бомбы. Я прочел много молитв, пока полз по этой лестнице и потом, пока соскабливал огонь «зажигалки» с крыши.

К утру всё стихло. Но дежурить на крыше нам больше не позволили — только на чердаках зданий. Прилетевшие вновь фашистские самолеты бросали уже не зажигательные, а фугасные бомбы, вовсю летели осколки зенитных снарядов. Падали бомбы и в самом центре. Погиб талантливый артист Театра имени Вахтангова В. В. Куза — бомба попала в зрительный зал театра и полностью его уничтожила, осталась только сценическая коробка. Во время дежурства погиб талантливый писатель А. Н. Афиногенов, когда фашистская бомба попала в здание ЦК партии, где он дежурил. Баритон В. Н. Прокошев считал себя заново родившимся, когда погиб известный певец Андрей Маркович Лабинский. Если мы сейчас пойдем по проспекту Маркса (Охотный ряд) мимо Библиотеки имени В. И. Ленина, то против станции метро увидим пирожковую. На этом самом месте, рядом со зданием, где теперь Музей М. И. Калинина, стоял дом, вернее, часть дома, куда попала фашистская бомба. В этом доме и жил А. М. Лабинский. Прокошев находился у него в гостях. Раздалась воздушная тревога. Прокошев побежал на станцию метро, а Лабинский с женой (старенькие были!) испугались переходить улицу — осколки зенитных снарядов падали и могли ранить прохожих, и они пошли в подвал своего дома. И бомба попала именно туда, разрезав дом на две части. Еще сутки были слышны их голоса, а когда откопали подвал, они уже задохнулись.