Записки русского тенора. Воспоминания, заметки, письма
- Автор: Орфёнов Анатолий Иванович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Лань: Планета музыки
- ISBN: 978-5-8114-7024-2
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Записки русского тенора. Воспоминания, заметки, письма». Краткое содержание книги:
Книга не только «о времени и о себе» — она о современниках, о друзьях и недругах, о вечных ценностях, о любви к опере, о «тайнах мадридского двора» Большого театра времен Сталина, Хрущёва и Брежнева, о превратностях и подарках судьбы, о том, насколько важна в жизни артиста семья.
Предназначается широкому кругу читателей, интересующихся оперой и вокальным искусством, в том числе профессиональным и начинающим певцам, а также обучающимся пению и всем интересующимся музыкальным театром.
Переулками затемнённой Москвы, пешком, ночью шли артисты в Дом звукозаписи на улице Качалова для выступления перед микрофоном. Все передачи были только «живые» — запись на магнитную пленку ещё не практиковалась.
Наши воины постоянно совершали подвиги. Капитан Гастелло направил свой горящий самолёт на вражеский эшелон с бензином — взорвался сам, но взорвал эшелон врага. Александр Матросов закрыл своим телом амбразуру ДЗОТа, но открыл путь своей воинской части. Наши композиторы сразу же отвечали талантливыми произведениями на эту тему. Еще в 1941 году в эфире начала звучать «Баллада о капитане Гастелло» композитора Виктора Белого в исполнении Александра Пирогова. Обухова и Рейзен, Катульская и Бурлак, Михайлов ия, — мы постоянно пели по радио именно поздним вечером или ночью. Симфонические концерты проходили обычно в Колонном зале или в Большом зале Консерватории ранним утром до объявления тревоги. Но симфонии довольно протяжённые, и иногда не удавалось доиграть до конца. Помню один из таких концертов, когда я пел арию Левко и песню Индийского гостя. Трудный репертуар для семи часов утра. Только спел я арию Левко, как сверху раздается голос пожарного: «Чего вы зря стараетесь, давно вас отключили — воздушная тревога».
А вот ещё один концерт 21 декабря в Большом зале Консерватории, сбор от которого пошёл в фонд танков. Присуждались Сталинские премии по 50-100 тысяч рублей, но никто этих денег себе не брал — всё шло на нужды обороны. Известный мастер художественного слова Владимир Яхонтов бесплатно выступал в концертах, собрав средства на танк «Владимир Маяковский». И Большой театр получил специальную благодарность Верховного Главнокомандующего, когда собрал от спектаклей в выходные дни и из личных сбережений, из облигаций Государственных займов, свыше миллиона рублей в фонд обороны.
Когда пришла желанная победа, то бригада солистов Большого театра дала свой очередной концерт в помещении поверженного Рейхстага 5 мая 1945 года, когда ещё отдельные группы фашистов сопротивлялись в подвалах Рейхстага. А в Москве во всеобщем ликовании приняли участие и артисты Большого театра — Алексей Иванов после утреннего спектакля «Черевички» в костюме Беса шёл по улицам Москвы вместе с ликующими жителями столицы. ПОБЕДА!!!
Переход в Большой театр
Ох, и трудное это было дело — перейти на работу в Большой театр. Не знаю, решился бы я на это при жизни Станиславского и Мейерхольда, но искусственное слияние театров Станиславского и Немировича-Данченко в один Музыкальный театр наводило на размышления. В репертуаре созданного театра, кроме новых постановок, предполагалось возобновление почти всех оперетт, поставленных Владимиром Ивановичем. Именно это заставляло меня вновь и вновь задумываться в поисках верного выхода из непростой для меня ситуации: я не чувствовал себя опереточным героем. А уже полным ходом шла работа над ролью Париса в «Прекрасной Елене». Роль интересная, музыка великолепная, но я совсем не умел говорить прозу. Меня этому никогда не учили. И хотя Надежда Федоровна Кемарская, наша лучшая Елена, очень помогала мне в этом трудном для меня становлении, но я так, видимо, форсировал, напрягался, что петь после этого Герцога в «Риголетто» с тончайшими нюансами, с филировкой звука так же легко, как прежде, я уже не мог!
И вдруг 18 марта 1942 года — звонок из Большого театра. Говорит инспектор оперы Василий Иванович Филиппов. «Как у вас „Травиаточка“? — спрашивает он. А никак — отвечаю — не пою я Альфреда. А „Риголетто“?» «Риголетто» я пою, но у нас в Театре Станиславского совершенно другой текст. «Что же вы знаете из нашего репертуара?» — продолжает вопрошать Филиппов. Я ответил, что единственная опера, которая в обоих театрах идёт примерно с одним и тем же текстом, это «Евгений Онегин». «Ну-с, значит, завтра у нас пойдет „Онегин“ с вашим участием». Я согласился и просил разрешения у своего руководства на выступление в Большом театре.