Проза И. А. Бунина. Философия, поэтика, диалоги
- Автор: Пращерук Наталья Викторовна
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-398-1
- Жанр: Филология
Электронная книга - «Проза И. А. Бунина. Философия, поэтика, диалоги». Краткое содержание книги:
Книга предназначена для научного гуманитарного сообщества и для всех, интересующихся творчеством И. А. Бунина и русской литературой.
Что касается времени суток, то здесь очевидно авторское пристрастие к «вечерним», «сумеречным» и «ночным» сюжетам: «Темно синела зимняя ночь за окнами» (7, 17); «Перед вечером, по дороге в Чернь» (7, 24); «И я пошел по мосту <…> в месячном свете июльской ночи» (7, 37); «В сумраке сказочно были видны ее черные глаза» (7, 50); «Перед вечером, когда пароход причалил там, где ей надо было сходить, она стояла возле него тихая» (7, 77); «Однажды, в сырой парижский вечер поздней осенью» (7, 110); «Я приехал поздно, <…> вбежал в темную прихожую» (7, 173); «Вечер в конце июня» (7, 183); «Поздним вечером шел в месячном свете» (7, 196); «В сумерки прошумел за окнами короткий майский дождь» (7, 211); «Вечер был мирный, солнечный» (7, 244); «Была июньская ночь, было полнолуние» (7, 258) и т. п.
Такой образ фактического времени, соединяющий в себе подчеркнутую повторяемость, закрепленность сюжетной ситуации «за определенными часами» с использованием картин «из разных времен года», траснформируется, по существу, в одну из важных характеристик пространства. С помощью этой характеристики пространство, например, обретает колорит и цвет, степень освещенности, температуру (тепло/холодно), другие качества и формы, которые могут быть интерпретированы как в реальном (создание национального колорита в пейзаже), так и в обобщенном, символическом ключе. Так, «вечер», «ночь», являясь в каждом случае в конкретности неповторимого, тем не менее объединяют все истории «Темных аллей» своей причастностью к тому, что в человеческой жизни связано, во-первых, с вступлением в сферу ночного, бессознательного, эротического («Ночью царит Эрос. Днем – свет. Логос и дух»[196]), а во-вторых, с началом либо прорыва к полноте личного бытия, либо порабощения безличной стихией пола. Вечер, по библейской традиции, начинает новый день: «И был вечер, и было утро…»
Можно сказать, что подобным образом организованное художественное время помогает увидеть разработанность именно пространственного языка книги, его связующую и концептуальную роль. Само название произведения имеет в основе своей яркий пространственный образ, задающий стратегию именно пространственного единства как единства смыслового и проблемно-тематического. И в данном случае не важно, что означает метафора, вынесенная в заголовок: «темные аллеи греха», как полагал философ И. Ильин[197], или указание на «высшие, прекраснейшие моменты человеческой жизни»[198]. Все рассказы этой книги только о любви, о ее «“темных” и чаще всего очень мрачных и жестоких аллеях», – писал сам автор в одном из писем Тэффи[199]. Понятие «аллея», заключая в себе семантику протяженности, а следовательно и определенной динамики, перемещения, перспективы, означает еще и пространство особого рода – открытого и замкнутого одновременно, связана с темой уединенности, интимного, личного общения. А между тем география книги отнюдь не ограничивается каким-то одним местом, напротив, автор стремится максимально расширить внешнее пространство «Темных аллей», представить его «географически развернуто». Москва, Париж, Одесса, Петербург, Ницца, Кавказ, Волга, Индийский океан, пансион в Каннах, юг Испании, Иудея, Малайзия, Русский Север, русская деревня и усадьба, русский провинциальный город – вот общий перечень мест действий в бунинских рассказах, который сам по себе уже показателен. Подобная географическая широта, размыкающая пространство книги в определенном смысле до необозримости и бесконечности, в соотнесении с метафорической семантикой названия непосредственно выводит нас к существу авторского взгляда: многообразие представленных пространственных ракурсов призвано обеспечить принципиальную открытость, универсальность и неограниченность новизны каждому из любовных сюжетов – каждому из «проживаний» постоянного. Монотематизм («темные аллеи» любви), предполагающий неизбежность повторений и возвращений к определенным мотивам, ситуациям, коллизиям, образам, не ограничивает возможности текста, а организует его[200]. При этом сам образ «темных аллей» феноменологически обеспечен, поскольку предполагает в своей метафорической перспективе соединенность субъективного и объективного. Что касается приоритетности пространственного языка в развертывании концепции, уже как бы обозначенной самим заголовком, то это проявляется с достаточной очевидностью в самом первом рассказе, давшем такой заголовок всей книге.
196
Гачев Г. Русский эрос // Опыты: лит. – филос. ежегодник. М., 1990. С. 232.
197
См. об этом: Ильин И. О тьме и просветлении: Книга художественной критики: Бунин, Ремизов, Шмелев. М., 1991. С. 73–77.
198
Адамович В. Г. Одиночество и свобода. СПб., 1993. С. 66.
199
Бунин И. А. Собр. соч.: в 6 т. М., 1988. Т. 5. С. 609.
200
См. об этом: Штерн М. С. В поисках утраченной гармонии: Проза И. А. Бунина 1930–1940-х годов. Омск, 1997. С. 12–73.