![В поисках социалистического Эльдорадо: североамериканские финны в Советской Карелии 1930-х годов [litres] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/5/6/3/4/7/v-poiskah-socialisticheskogo-eldorado-severoamerikanskie-finny-v-sovetskoj-karelii-1930-h-godov-litr-download.jpg)
В поисках социалистического Эльдорадо: североамериканские финны в Советской Карелии 1930-х годов [litres]
- Автор: Голубев Алексей Валерьевич, Такала Ирина Рейевна
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Нестор-История
- ISBN: 978-5-4469-1642-9
- Переводчик: А. С. Рогова
- Жанр: История
Электронная книга - «В поисках социалистического Эльдорадо: североамериканские финны в Советской Карелии 1930-х годов [litres]». Краткое содержание книги:
На основе обширного источникового материала, включающего архивные документы, прессу и интервью с иммигрантами, авторы раскрывают причины и ход финской иммиграции из США и Канады в Советскую Карелию, дают комплексную оценку их вклада в экономическое и культурное развитие республики, анализируют отношения между иммигрантами и местным населением, знакомят с судьбами представителей финской диаспоры в годы репрессий и войн.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
С конца 1920-х гг. Финляндию часто называли «фашистской»[539], однако после провала восстания в Мянтсяля (карельские газеты окрестили это событие «фашистским путчем»[540]) и запрета лапуаского движения в 1932 г. на страницы прессы вернулось более привычное и облегченное определение «белая Финляндия». Но в целом, как это ни удивительно, число публикаций о Финляндии в карельской прессе на протяжении 1930-х гг. постоянно снижалось, основные материалы составляли либо статьи по случаю (празднование 15-летия финляндской революции, например), либо перепечатки из центральной прессы о подготовке Финляндии к войне и о некоторых аспектах советско-финляндских взаимоотношений[541].
Жители Карелии воспринимали столь настойчиво навязываемые им «бело-красные» стереотипы неоднозначно. В первые послереволюционные годы население, прежде всего пограничных районов, непосредственно задействованное в событиях гражданской войны и сильно пострадавшее от военных действий, могло вполне сочувственно относиться к сообщениям о «финской опасности» и испытывать вражду по отношению к «белофинским бандитам». Однако чем ближе к границе, тем сложнее было убедить людей в том, что их главным врагом являются соседи-финны. Реагируя на то, что происходило вокруг, люди скорее были склонны винить в наступившей разрухе новую власть, принесшую голод и безработицу. На этом фоне антисоветская пропаганда, шедшая в те годы со стороны Финляндии, во многом оказалась сильнее и эффективнее, чем агитация большевиков. Доказательство тому – тысячи карельских беженцев, которые опасность для себя увидели не в белофинских отрядах, а в пришедших к власти большевиках, и искали спасения в столь ненавистной последним белой Финляндии[542].
По окончании гражданской войны большевиками была поставлена задача «отвлечь внимание карела от Финляндии»[543], претворять которую в жизнь должны были, в частности, и финские политэмигранты. Правительство Э. Гюллинга посылало устанавливать советскую власть в национальные карельские районы красных финнов, полагая, что им легче будет найти общий язык с населением, плохо говорившим по-русски. Однако большинство из них были простыми рабочими с революционным энтузиазмом, минимальным образованием и полным непониманием особенностей местного крестьянского быта, что вызывало дополнительные проблемы при общении с населением. Политэмигранты с готовностью клеймили «финляндский белогвардейский режим», но эффективно бороться с голодом и безработицей им не всегда было по силам, тем более что в некоторые отдаленные районы Карелии из-за отсутствия дорог хлеб можно было доставлять только из Финляндии[544].
В результате в глазах местных жителей красные финны стали олицетворением новой власти и виновниками бед, обрушившихся на карелов. Как следствие, произошло своеобразное наложение образов: население экстраполировало предлагаемый властями образ белофинна-завоевателя на местных руководителей. Вот, например, как характеризовалась карельская ситуация в Обзоре политического состояния СССР за май 1928 г.:
Среди карельского населения в довольно широких размерах отмечаются антагонистические настроения к финнам, что вызвано с одной стороны введением изучения в школах финского языка, а с другой – наличием в центральном советском аппарате АК ССР работников-финнов. Это же вызывает разговоры о возможности присоединения Карелии к Финляндии: «У нас во главе правительства находятся финны, в школах преподают финский язык, и как бы нас не присоединили к Финляндии». Кулацко-зажиточные слои карельского населения пытаются обострить эти настроения, агитируя: «Пока у нас у власти будут финны, нам будет плохо жить, так как они издают неправильные законы», и в ряде случаев заявляют: «Нам нужно создать свою организацию и выгнать всех финнов из правительства»»[545].
На самом деле в низовых документах органов безопасности подобного рода высказываний не так много. Республиканское правительство людей, особенно живущих в глубинке, интересовало слабо. Всё недовольство было обращено прежде всего на местное начальство, которое всегда на виду. Людей не устраивали порядки на местах («Почему все финны занимают должности в дистанции Карел-леса, а карел не допускают?»), хотя обобщения иногда выглядели очень опасно с точки зрения властей. Некоторые возвращавшиеся домой карбеженцы, например, говорили о том, что в Финляндии к ним относились очень хорошо, в то время как здесь «всем руководят финны, жизни от них нет», и призывали: «Прочь красных подлецов из Карелии»[546]. Подобного рода недовольство высказывалось и рабочими на предприятиях, которыми руководили финны: отмечалась дискриминация русских по сравнению с карелами и финнами в оплате труда, а также замкнутость финнов, их желание отдалиться, «держаться своей национальной группы». На Кондопожской бумфабрике рабочие говорили: «В Карелии есть два класса, господствующий финны и угнетенный русские и карелы, это надо изжить, пока не поздно»[547].
539
Красная Карелия. 1928. 21 февраля; 1930. 2 апреля; 18 июня; 20 июня; 21 июня; 10 июля; 2 октября; 3 октября; 8 октября.
540
Красная Карелия. 1932. 30 марта.
541
Красная Карелия. 1933. 28 января; 1934. 23 февраля; 1935. 29 декабря; 1936. 29 июля; 27 октября; 1937. 9 февраля.
542
В разгар финальных сражений гражданской войны в Карелии в начале 1922 г. в Финляндию ушло свыше 11 тыс. карелов. По данным карельского ГПУ, к августу того же года на территории Финляндии скопилось до 12–13 тыс. беженцев (НАРК. Ф. П-3. Оп. 1. Д. 80. Л. 79). После амнистии 1923 г. большинство из них вернулось на родину.
543
Карельская коммуна. 1922. 10 января; НАРК. Ф. П-3. Оп. 1. Д. 72. Л. 60.
544
Закупки продуктов питания для пограничных районов Карелии производились в Финляндии вплоть до середины 1930-х гг.: при отсутствии надежных транспортных коммуникаций это был единственный способ организовать регулярное снабжение хлебом для столь отдаленной местности. Согласно решениям Совнаркома СССР, товары для нужд пограничного населения ввозились через границу беспошлинно (СЗ СССР. 1924. № 14. Ст. 145; 1925. № 66. Ст. 494).
545
«Совершенно секретно»: Лубянка – Сталину о положении в стране. Т. 6. М.: ИРИ РАН, 2002. С. 279.
546
НАРК. Ф. Р-689. Оп. 1. Д. 5/52. Л. 78.
547
Там же. Д. 8/81. Л. 11; Д. 15/145. Л. 87, 91–92; Ф. П-3. Оп. 2. Д. 365. Л. 16, 62.