В поисках социалистического Эльдорадо: североамериканские финны в Советской Карелии 1930-х годов [litres]

У населения Восточной Карелии тесные экономические связи соседних народов, длительный период мира и спокойствия на границе после присоединения Финляндии к России также способствовали формированию достаточно позитивного образа финнов, который во многом совпадал с обобщенным образом финляндца, тиражируемым в литературе и публицистике. Многовековое русско-шведское противостояние, конечно, не могло не наложить свой отпечаток на восприятие соседями друг друга. Симптоматично, однако, что чужого, опасного человека, врага, даже если это был финский солдат, в карельских деревнях называли «ruocci» – швед[535]. Широкая финская миграция в Олонецкую губернию во второй половине XIX в. также не вызывала противодействия со стороны местного населения и не приводила к национальным конфликтам: в слабо населенной Карелии работы хватало всем, а крестьяне приграничных уездов, в свою очередь, могли хорошо заработать на продаже в Финляндию рыбы и дичи или на лесозаготовках у финских подрядчиков. Недаром об этих временах еще долго и с ностальгией вспоминали в голодное советское время[536].

Приход в России к власти большевиков, появление на политической карте независимой Финляндии, нараставшее противостояние на границе, порой выливавшееся в кровопролитные и опустошительные походы на сопредельные территории, не могли не повлиять на восприятие соседями друг друга. В годы революции, гражданской войны и походов финских добровольцев на территорию КТК карельские газеты, окрестив Финляндию «кошкой из породы тигров», «акулой, посягающей на чужое добро», писали о «наглой беззастенчивости гельсингфорсского правительства», протягивающего свои грабительские лапы к богатствам Олонецкой губернии и стремящегося превратить Карелию в колонию Финляндии[537]. В советской пропаганде 1920-1930-х гг. буржуазная Финляндия была объявлена врагом, стремящимся уничтожить молодую социалистическую республику. Рисуя образ белой Финляндии, газеты в соответствии с духом времени не слишком церемонились в выражениях, и в политических лозунгах и штампах этого времени ведущее место заняли «белобандиты», «лахтари» и «кровожадные палачи». В то же время с самого начала официальная советская пропаганда создала и активно тиражировала на страницах печати двойной образ Финляндии и финнов. Одновременно в прессе появился образ «истерзанной красной Финляндии», которая является «братом и ближайшим союзником» Советской Карелии и которую поднимет с колен «мускулистая рука красных финнов»[538].