Электронная книга - «Моя ненавистная любовь (СИ)». Краткое содержание книги:
— Ты только посмотри, они решили объявить о себе! — воскликнул Нацу с расплывшийся улыбкой — это было больше чем просто невероятно. Его дети растут, они уже не только маме и через ее изменения показывают себя, а сами такими мелочными, но важными знаками, что они есть, живы и скоро покажутся на свет!
Люси разделяла эту радость с ним. Она до этого чувствовала в себе легкие невесомые толкания, но это был первый раз, когда они были настолько сильны. И вместе с этим они были произошли очень вовремя!
Никто и подумать не мог, что все кардинально измениться через какой-то жалкий месяц.
***
— Ауч! — второй раз подряд воскликнула Хартфилия.
— Что-то не так, Люси? — взволнованно спросила девушка с зелеными волосам, что сидела в соседнем кресле, и таким же большим животом. — Неужели начался…
— Нет-нет, со мной все хорошо, — Люси успокоительно помахала руками, однако видя, что подруга все еще смотрит на нее с беспокойством, опираясь о подлокотники кресла, чтобы в любой момент поспеть за слугами, поспешила объясниться, пока не началась паника. — Просто чем больше они вырастают, тем сильнее пытаются избить меня изнутри. Не то, что в первый раз… Правда, все хорошо, Хисуи.
Согласно кивнув, девушка присела обратно на место, взяла в руки веер и стала им обмахиваться. Хисуи жила на острове, где зимой никогда не выпадал снег и не бывало нужды надевать одежду из меха животных или плотной ткани, удерживающей тепло, и все же для нее лето в этом регионе мира этериасов было невыносимым: солнце неистово пекло, обжигая всех, не спрятавшихся в тени — единственное место, где слабым человечишкам есть спасение. Даже потоки прохладного ветерка, что мог дать легким вздохнуть не раскаленный воздух, и принести небольшое освежение, не было. Именно в такие моменты она скучала по зиме, когда жаловалась на неимоверный холод и вечные метели. И это было всего лишь начало лета, что ждет впереди было страшно представить.
Однако и здесь было спасение в виде ливней и грозы. Продолжались они долго, одна из таких началась вчера перед обедом и закончилась к сегодняшнему полудню. Пока земля сохраняла питательную влагу, в воздухе витала прохлада, дающая организму передышку; девушки, уставшие сидеть в помещении, решили провести это время на улице, сев в тень высокого дерева. Но возвращение жары было неизбежным, больше не скрытое тучами солнце опять превращало свои земли в иссушенные пустыни.
Хисуи взглянула на подругу. Добрая по своей натуре, сейчас завидовала Люси — она умела переносить жару, и хоть потела не меньше других, по большей части исповедница чувствовала себя прекрасно.
Вскоре Амри принесла им десерты. Беременным не рекомендовалось есть сладкое, но раз в неделю можно было сделать исключение. Хисуи принесли фруктовый снег под названием «мороженное», интересное изобретение, которого в мире людей не было, Люси пирожное «Олекуса», с корзиночкой из теста снизу, что по вкусу напоминало печенье, размельченных разных видов ягод, подушкой воздушного крема с верху, и чай (Люси говорила, что он помогает переносить жару, Хисуи не особо поверила и взяла, что похолоднее).
— Так вот какое оно на вкус, — произнесла Хартфилия, положив в рот кусочек десерта, медленно пережевывая.
— Ты другое пробавала?
— Мы с Нацу пытались его приготовить. Вышло не очень, — тепло улыбнулась исповедница. После зимнего солнцестояния и их первого совместного опыта готовки, Люси так воодушевилась, что даже уговорила Нацу приготовить что-нибудь вместе. Ее выбор пал на десерт «Олекуса», не трудное в приготовлении, как раз после ужина, и возможность попробовать готовить десерты, ведь в поселении не очень одобрялось поедание сладкого. Только в процессе готовки она осознала, что это было не лучшей идей — Нацу не был приспособлен к приготовлению десертов, где все нужно делать аккуратно и с точностью, это не мясо, где все делаешь по вкусу и греешь до той степени прожарки, что тебе нравится. Они ругались, показывали свое упрямство, путались, измазывались в смесях, много смеялись, и один из них, кто очень хотел прекратить этот процесс, даже пытался соблазнить другого, но в конце концов, они приготовили «Олекуса». Было ясно, что настоящий десерт выглядит по другому и на вкус лучше — не с подгоревшим печеньем, не с импровизацией безе вместо перевзбитых сливок, не с использованием практически одних кислых ягод. Вот только, для Люси тот неудачный десерт был вкуснее. Ни вкус, ни день не стерлись из ее памяти, все было точным, без пробелов, словно записано на пленку. Впрочем, как и любой день в этом мире.
— Люси… — сочувствующие Хисуи смотрела на быстро расстроившуюся исповедницу.
— Нацу сейчас нелегко, после того, что случилось… Но он заберет нас, я верю в это! — это было сказано больше с надеждой, чем с уверенностью. Больше себе, чем Хисуи. — Он не оставит здесь ни меня, ни своих мальчиков.
— Конечно, — подбадривающие кивнула Хисуи и, отложив мороженное, взяла подругу за руку.
За улыбкой она тактично спрятала болезненную правду: за все месяцы, что Люси прожила в доме этери, этериас Нацу Драгнил ни разу ее не навестил.
Комментарий к 27. Продолжение бала Локсар
*Думаю многие подумали о том, что Люси подозревает Нацу насчет его лжи о детях, но нет, тут имеется в виду, что Люси сомневается о взаимности ее любви. (да уж, не позавидую Люси)
========== 28. Правда, приносящая боль ==========
Хартфилии нравилось смотреть на очаровывающие пейзажи, написанных на холстах умелой рукой талантливого художника, и на портреты семьи Драгнил, где каждый из них был изображен величественно, так, какими должны быть главы великих семей, некогда переступивших свою гордость и сохраняющих спокойствие в мире. За месяцы жизни в поместье Драгнил Люси изучила все картины, малейшие детали, каждый штрих. Лица предков ее детей были навечно зарисованы в памяти несмываемыми красками. Исповедница искренне считала, что это невероятный дар запечатлять миг времени, щедро дающий любому желающему насладиться чарующим видом, что когда-то поразил и будет поражать. Люси и мечтать не могла, что и ее портрет будет висеть в стенах поместья Драгнил.
Это была еще одна традиция семьи Драгнил: изображать лик своих этери-женщин еще одна благодарность за их особую роль и перенесенные страдания, что подарили новую жизнь. Нацу даже раскрыл, что среди секретных проходов есть комната, где висят все портреты этери. Люси горела от любопытства, ей хотелось взглянуть на женщин, к числу которых она сама скоро присоединится, но Нацу отказал. «Это ценность всех этериасов моего рода, обнажить ее перед кем-то, даже если это ты, будет осквернением». Нацу почитал традиции своего дома, за нарушение которых он сам себя никогда не простит, поэтому Люси не протестовала.
Художником был нанят Ридус Джон, лучший в своем деле. Долгое сидение без движений утомляло, Нацу словно предвидел это, поэтому потребовал разделить работу на части и Люси рисовали уже второй день. Исповедницу удивляло, как он успел договориться, а точнее когда: на этой неделе он был загружен работой и Люси видела его либо ночью, либо раним утром, и времени побыть вместе у них не хватало, что немало расстраивало. Однако Нацу, несмотря на ее просьбы и уговоры, шутил, что потом он отходить от нее не будет, и еще успеет надоесть, а сейчас ему нужно позаботиться о своих подчиненных. «Благородно, так и должен поступать глава великой семьи, это его обязанность»: уговаривала себя Хартфилия, скрывая обиду, что он не уделяет ей внимание, это было бы слишком по девичьи — в ней должна остаться хоть капля от исповедницы.
Сейчас после долгого и ужасающе скучного позирования, от которого у нее затекли конечности, и она сама чуть не заснула там, Хартфилия шла по мрачным и сырым коридорам, где только факел освещал ее путь. Игнил просил ее зайти попозже, и так как в собственной спальне его не оказалось, а гибриды пожимали плечами, означало, что он в своих старых покоях. К сожалению, с каждым месяцем Игнилу становилось хуже — любое действие ослабляло его, он больше не мог ходить без трости и поспевать за остальными, передышка и отдых были ему необходимы даже во время легкой прогулки. Игнил пытался скрыть ухудшающиеся состояние, но это видели все. Уговоры Нацу не действовали, Драгнил-старший не использовал свои силы, поэтому временами приходилось ходить в старую комнату в глубине потайных проходов за лекарствами, что замедляли отравление организма проклятьем. Ждать или вырывать слуг из работы Люси не желала, и пошла одна. Два раза она ходила в ту комнату со слугами и Игнилом конечно же — Нацу запрещал ей гулять по опасному лабиринту — однако она успела с точностью запомнить дорогу и с уверенностью сворачивала на поворотах без опаски заблудиться.