Электронная книга - «Моя ненавистная любовь (СИ)». Краткое содержание книги:
Через пару минут исповедница оказалась перед нужной дверью. Игнил был удивлен, что Люси дошла сюда одна. Без карты запутаться и пойти не туда было легче простого, а она сделала это по памяти. С нескрываемым подозрением Игнил смотрел на Хартфилию, долго и изучающие, пытаясь разглядеть в ней что-то еще, что-то скрытое под физической оболочкой. Он смотрел не на ее живот, как делали практически все, Драгнил смотрел исключительно на нее. Радостное настроение бесследно исчезло, Люси было неудобно под этим тяжелым взглядом. Приобняв себя одной рукой, она напомнила, что именно он позвал ее к себе.
— Извини, — мягко произнес Игнил, осознав, что испугал Люси. — Да, я хотел тебе дать кое-что.
Игнил присел на кровать, похлопал рядом с собой, подзывая Люси, и стал копаться в шкафчиках прикроватной тумбочки. Вытягивая шею, девушка пыталась увидеть причину поисков, а интерес подогревало, что это будет не для детей и не на время беременности, эта вещь будет лично для нее, ведь в этой комнате явно не было набора молодых мамочек. Это радовало Люси, за эти месяцы беременности практически все акцентировали внимание на ее положении, и Игнил был одним из немногих, кто помнил, что существует не этери Драгнила, но и Люси Хартфилия.
Вскоре этериас достал черную шкатулку, похожую на маленький сундук, с рисунком на металлическом покрытии. Прозвучали два щелчка и шкатулка открылась. Две цепочки с прикрепленными пластинками, на которых были выцарапаны ритуальные знаки, лежали там. Взяв одну из цепочек в руки, Игнил резко побледнел и выпустил из рук украшение, упавшее обратно. От начавшегося головокружения он схватился за голову и мог упасть, не подхвати его Люси. Несмотря на наступившее плохое самочувствие, с радостью этериас отметил, что браслеты не потеряли свою силу.
— Игнил, с вами все хорошо?! — обеспокоенно спросила Хартфилия. Оперевшись на руки он покачал головой и сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. Трогать их голыми руками, когда сил у него практически нет, было опрометчиво. Хартфилия с опаской смотрела на сундучок. — Что это?
— Помнишь, я тебе рассказывал, что в первое время, после смерти Игниса, Нацу приходилось носить сдерживающие силу браслеты? — объяснил Игнил. Встав с кровати, он опять стал рыться в шкафчиках. Обернув руку салфеткой, достал одну из цепочек и переложил ее в другую коробочку. Серьезно смотря на удивленную девушку, Драгнил передал ее ей. — Люси, я понимаю, что, возможно, ты не навсегда останешься здесь, поэтому если ты вернешься на родину, я хочу, чтобы ты взяла это с собой. На всякий случай.
Люси опустила тяжелый взгляд вниз. Если вернешься на родину. Она не думала об этом с отъезда Эрзы, не потому что забыла или было некогда. Нет, она не хотела думать об этом. Она безумно скучала по своим сестрам, с которыми жила вместе с самого рождения, ей так хотелось обнять каждую из них и спросить, как они, как растет малышка Скарлетт, чему еще новому научилась Венди, смогла ли Юкино победить Минерву в тренировочных боях или Сорано опять устроила скандал и матч реванш. В этом же мире у нее был любимый этериас, Игнил, гибриды, и дети — ее новая семья. Мысль, что ей придется выбирать между миром людей и этериасов угнетала. В обоих мирах жили любимые сердцу люди и этериасы, что являлись неотъемлемой часть ее самой, и отречься от кого-то из них навсегда, без возможности изменить свое решение — Люси не могла этого представить. Она хотела, чтобы все были рядом, и ей не нужно было бросать кого-то из них, нанеся неизлечимые раны не только себе, еще и другим вечной разлукой.
Вот только, это было невозможно. Этериасы и исповедницы — извечные враги, они не смогут сосуществовать вместе, единственное место, где это возможно — ее мечты. Но мир не сказка, он жесток и безжалостен, где хорошо и счастливо заканчивается для немногих избранных любимчиков Судьбы, для которой Люси Хартфилия была всего лишь экспериментом в сложении не простых уз, что никогда не должны были соединиться. Какой бы Люси не сделала выбор, ей будет больно. Очень больно. На грудь ложилась неотвратимость, что душила своими холодными тисками, медленно убивая изнутри. Поэтому Люси не думала, она откладывала все на потом, с жалкой надеждой, что потом все решится, прекрасно понимая, что это очередная ложь самой себе.
Сейчас она вновь убегала от выбора, задавшись другим, уже немаловажным вопросом — на всякий случай? Как исповедница, Хартфилия знала, что немногие этери-женщины возвращались домой полностью здоровые, продолжая жизнь такой, какой она была прежде. У большинства оставались последствия после второго периода беременности, а также психологические травмы, и с каждой проблемой женщинам приходилось справляться самим, так как после рождения нового этериаса, их жизнь была не интересна ни демонам, ни Министерству.
Однако до этого рано, и шестое чувство подсказывало Люси, что это связанно с другим — она исповедница. Внешне они ни чем не отличались от простых людей, но они отличались — они были быстрее, сильнее, ловче среднестатистического человека. И это с ними сделал ген этериасов. На протяжении многих поколений исповедницы, чьи предки не умерли от губительной крови демонов, жили нормально, без всяких осложнений, наоборот она только помогала им. Теперь все могло измениться — Люси связалась с этериасом и вынашивает от него детей, и как это повлияет на ее организм — никто не знал. Она умрет? Станет жертвой мутированной крови? Или с ней произойдет нечто такое, что никто себе представить не мог? Ответа не было… Возможно не было.
Люси вскинула голову, и выжидательно, с надеждой, смотрела на Драгнила.
— Не надо представлять все самое худшее, — обнадеживающие улыбнулся Игнил. Хартфилия была умна, она быстро до всего догадалась, и это все отражалось на ее лице. — Я просто побеспокоился по этому поводу. И вспомнил, что у нас в роду уже была одна исповедница. Я почти полностью уверен, что все будет хорошо.
— Почти? — спросила Люси. Такой ответ не вселял веру в лучшее. — Вы что-то нашли?
— Нет, и поэтому почти, — тяжелый вздох вырвался из груди этериаса. Не такой ответ он собирался ей дать, когда начал это все. — Я последнюю неделю роюсь в архиве. Записи слишком старые, большинство уже с трудом читаются, если вообще читаются. Однако из того, что есть, я не нашел ни одну запись, что происходило с Ненси Драгнил, только о работе в поместье и восстановлении после окончания войны. Скорее всего, это хороший знак, если ничего не написано, значит ничего не было, — он провел рукой по лицу, и его лицо, как показалось Люси в полуосвещенной комнате, состарилось на десятки лет, таким каким бы оно было будь Игнил человеком. Шансы были малы, и все же, отчет это не личный дневник, о худшем могли умолчать. — Я не знаю, что с тобой будет потом, Люси. Я очень надеюсь, что беременность никак не повлияет на тебя, и все же, ничего нельзя упускать из виду. Если что-то произойдет, уверен, пока ты будешь здесь мы найдем способ помочь, а если ты уйдешь тебе помогут либо окрайд, либо этот браслет… Возможно, говорить об этом еще рано, но о будущем нужно думать, и я хочу помочь всем возможным пока еще стою на ногах.
— Игнил, не говорите так.
— Всегда нужно думать о будущем, Люси! — строго сказал Игнил, почти что срываясь на крик. Импульсивность всегда была в Драгнилах, и не исчезала не под какими изменениями характера и судьбы. Вот только, Игнил легко мог подчинить свои эмоции и угасить вспышки злости, чему молодому Драгнилу стоило учиться еще много. — Я слабею с каждым днем, а настойки не будут помогать мне вечно. Навряд ли я проживу еще год. Но пока я еще жив и могу помочь вам, я хочу это делать! Я думаю о всех вариантах будущего, потому что потом я не смогу дать вам достойную заботу и поддержку. Но окажу небольшую помощь, тем что делаю сейчас. Прошу тебя, возьми цепочку, на всякий случай! Спрячь ее хорошенько от Нацу и не трогай голыми руками, кто знает, как ее сдерживающая сила повлияет на детей! — голос этериаса был так же строг, но в нем была забота и любовь. Игнил был искренен в каждом в своем слове — Люси часть его семьи, и это говорило об всем. — Пообещай мне, хорошо?