Давай перевернём Вселенную (СИ)

Тогда Доктор приземлился на Терре-57, возле обрыва в море, похожее на суп из переваренного брокколи; Инга зачерпнула «суп» пробоотборником, перенесла в бассейн ТАРДИС. Темпоральные ускорители, которые Аника расположила вдоль бортиков, позволяли не тратить недели и месяцы на наблюдение, а сразу увидеть, что получается; главное, самой не попасть под темпо-луч, а то мигом поседеешь, никакая защита не поможет.

Под яркими лампами пятнышко жижи из пробоотборника расползлось в кристально-чистой, мёртвой воде Ллило. Зелёные капельки принялись буреть: фитопланктон погибает. Неужели опять провал?..

Но вот из-под бурой массы показалась разбавленно-салатовое! Исчезло.

А после вдоль краёв бассейна начала расти зелёная каёмка. Она робко утолщалась, отпускала в стороны жгутики, потянулась к центру – и потихоньку заняла всю поверхность. Через три минуты наблюдения вода принялась кипеть; из толщи поднимались густые, елового цвета потоки.

Датчики скафандра показывали: содержание кислорода в воздухе зала стремительно растёт! Инга побежала обрадовать остальных.

Расселять фитопланктон по мировому океану оказалось весело. Инга держала шланг, стоя в дверях ТАРДИС, а та неслась над ярко-синими, ещё не замутнёнными жизнью волнами, и в них расплывался, исчезал зелёный след.

Доктор вернулся на Ллило через десять тысяч лет. Датчики ТАРДИС показывали, что сияющее на экране солнце уже не убивает всё живое, жёсткое излучение пришло в норму – однако углекислого газа в воздухе по-прежнему слишком много, и радиационный фон ещё довольно высокий.

Инга несла горшочки с трёхлистными, нежными ростками. Она потратила два дня в лаборатории, пытаясь вывести из мягких и пористых растений Терры-57 нечто похожее на дубы и клёны. Кислый пепел оказался абсолютно непригодным для земных растений, зато террианский красный лишайник отлично себя чувствовал.

Аника возилась среди его зарослей, подключая темпоральные ускорители к энергетической системе Машины Закрепления. Та использовала для питания вращение планеты и приливные волны, аккумуляторы зарядились до максимума – только бери. Жаль, что ускорители работают лишь на двадцатиметровом пятачке, приходится их переставлять, чтобы лишайник освоил новый участок, но там, где он уже поработал, земля была жирная, рыхлая. Террианский борщевик сразу зацепился корнями – приживётся.

Инга выпускала на волю засидевшиеся в горшочках дубки, поливала: давайте, растите, теперь у вас много места! Им не нравилась почва, обжигало солнце, ветер закидывал пылью, иссушал тонкие листики. Ничего, главное – направлять в нужную сторону, поддерживать, шептать ободряющие слова.

Подошёл Доктор, опустился рядом:

– Ты сидишь над саженцами уже полдня. Полетели?

В ответ мотнула головой:

– Летите. Я остаюсь. Без меня они погибнут.

– Послушай, это глупо. Ты же не сможешь уйти в Древо, здесь нет ещё биоты. Ни еды себе не добудешь, ни укрытия…

– Иначе не получится.

– Давай тогда построим жилой модуль, купол?

– Стройте.

Через пару часов кругом начали носиться роботы. Похожие на жуков в своих полукруглых панцирях, с руками-захватами до земли, они под команды Аники таскали мимо прозрачные пластины. Инга не обращала на роботов особого внимания – лишь бы саженцы не затоптали. Когда купол был готов, противный ветер прекратил засыпать пылью, дубки пригрелись, а борщевики так вообще выпустили по новому листику, вполне освоились.

Аника в защитном скафандре, но уже без шлема – кислорода достаточно, радиацию под куполом привели к норме – встала напротив за рядком посадок, прогудела:

– Я остаюсь с тобой.

Инга мельком взглянула на неё, прикинула отношение линии жизни и судьбы. Мотнула головой:

– Не надо, не трать время. Тебе отпущено не больше полугода.

Не прикрытая чёлкой часть лица девочки побелела, губы задрожали. Она выдавила жалобно, словно от Инги что-то зависело:

– Но… Мне ещё и семнадцати нет! Почему так рано?!

А выглядит-то вообще на двенадцать, из-за сложной операции в детстве. Зря ей сказала. Никогда нельзя называть точный срок. Из воспоминаний Винтераксиса всплыло: его учитель, Ида-Оши, как-то по неопытности сообщил одной мастерице, что Путь её кончится через два года, и мастерица бросила создавать украшения из солнечного сердолика, принялась искать способ, как продлить себе жизнь. В результате собрала девочек на восстание, вся система Древа чуть не рухнула.

Сам Винтераксис рассказал подруге, Долле, о приближающемся конце. Та стала умолять дать ей хоть пару месяцев, а он не мог, и в назначенный день ухода Долла встретила лося во всеоружии, почти убила. С тех пор он старался ни с кем не дружить…

Похоже, подобную ошибку совершает каждый молодой друид. Неизбежная, почти традиционная, она тыкает носом в одну простую вещь: тайны должны оставаться тайнами.

Инга встала, охнула – ноги затекли. Разминая их, убрала шлем скафандра; обошла посадки, чтобы быть ближе к девочке.

Та смотрела с тревогой, как мышь за змеёй. Синий зрачок напряжённо прыгал, то сужался, то разрастался во всю радужку. Что, если Аника теперь же бросит возиться с приборами ТАРДИС и начнёт разрабатывать оружие против Древа? Инга взяла руку, закрытую плотной перчаткой, попыталась сгладить впечатление от своих слов:

– Это неточно, брось переживать. Мы же изменим Вселенную, и срок твоего Пути тоже может измениться…

– Ложь во спасение, – злобно фыркнула девочка; скулы её стали резкими, взгляд прожигал. – Изменение этой Вселенной никак не отразится на вселенной Древа, не ври, друидка. Награда за труды всегда одна и та же: тьма несуществования.

– Прости.

Как успокоить, как вернуть надежду? Инга не знала. И оттого потупилась, снова склонилась над саженцами. Она слышала звук исчезающей синей будки, но не стала провожать.

========== Глава 25. ==========

Соединение с ТАРДИС привычно пульсировало красным: она жаловалась, что айта, особого вида артронной энергии, не хватает, а Доктору уже нечего было отдать. Небольшая порция, которую подарил Тиралик после погружения в Вортекс, только растравила аппетит Старушки, и теперь каждый контакт с ней отзывался сосущей болью.

Снова, что ли, засунуть иллинойца в Неизмеримый Разлом?.. Нет, не гуманно.

Указатель временных координат выдавал дату на шестьдесят три года больше по сравнению с предыдущей остановкой; Доктор позволил ТАРДИС самой выбрать время возвращения на Ллило. Двести километров над землёй, внизу расстилается степь, покрытая красным лишайником. Она поделена на квадраты, каждый немного отличается оттенком: видимо, Инга часто переставляла темпоральные ускорители. Здорово поработала.

На месте купола зеленеет рощица, жилой модуль затянут мхом, кажется холмиком – только очень уж аккуратный, слишком ровно скруглён. Перед ним, на сплетённом из корней кресле, сидит сухонькая бабушка в длинном коричневом платье.

Аника ушла в Энергетический зал, она была чем-то сильно расстроена и не желала делиться, что случилось; придётся идти одному.

ТАРДИС застыла в полуметре над землёй и медленно опустилась. Доктор спрыгнул на траву: она была жёсткая, кудрявая, и ни разу за десятилетия её не касались ни коса, ни зубы животных, судя по благостно-голубому ореолу уверенности. Растения не сливались в единый аморфный фон: каждый зелёный кустик имел чёткую временную линию, им немного оставалось до обретения сознания.

Бабушка забарахталась в кресле, обернулась – и расплылась в улыбке. Большей части зубов у неё не было, впалые щёки обтянула тёмно-бронзовая кожа, и редкие волосы на голове, словно тополиный пух, дрожали под ветерком.

– Вот и вы, вот и вы, – прошамкала она. – Пора, да?

– Как ты тут, одна?

У Доктора не поворачивался язык сказать «Инга»: на кресле из корней сидело совсем другое существо, спокойное и мудрое. От прежней порывистой, чувственной девушки оно отличалось, как широкая равнинная река от горного ручья.

– Да я не одна, – та обвела взглядом деревья, почмокала собранными в вертикальные морщины губами. Затем требовательно вскричала: – Где моя палка? Куда девали, негодники?