«Если есть на свете рай…» Очерки истории Уругвая

Страна же все глубже погружалась в долговую кабалу. Государственный долг Уругвая, который в 1860 г. составлял 2,8 млн песо, в 1914 г. возрос до 141 млн, а на 1 января 1926 г. достиг 221,5 млн песо (Стоимость указана, исходя из эквивалента золотого песо, который был по номиналу чуть ниже американского доллара). Из них 72,3 млн приходилось на внутренний долг, а 146,7 – на внешние долги перед иностранными банками[313].

Что касается государственного бюджета, то после затяжного периода дефицитов в 1924–1926 гг. годовые бюджеты стали сводиться с положительным сальдо (в основном за счет возраставших поступлений от экспорта). Но среди статей государственных расходов оплата процентов по существующим внешним долгам прочно закрепилась на втором месте после затрат на заработную плату работников государственного сектора[314].

Необходимо отметить, что в 20-е годы господство США на уругвайском рынке еще не было таким заметным как в период после окончания второй мировой войны. Между англичанами и янки во многих сферах еще шла борьба на равных.

Британский капитал продолжал доминировать в животноводстве, сфере коммунального хозяйства и инфраструктуре, имея в своем распоряжении железные дороги, городской транспорт, газификацию, водоснабжение, телефонную и телеграфную связь. Значительную роль продолжали играть английские банки и крупные коммерческие фирмы, страховые компании и кредитные организации. В руках британских инвесторов по-прежнему находились важнейшие рычаги национальной экономики.

Представители могущественных английских компаний были тесно связаны с латифундистами и крупными скотоводами и для поддержания своего господства искусственно тормозили полноценное развитие производительных сил страны.

Они поощряли лишь необходимые для них сырьевые отрасли и всеми силами подавляли ростки местной индустрии, что обрекало Уругвай на роль вечного поставщика сырья и потребителя ввозимой извне промышленной продукции.

Уругвай являлся одной из тех стран Латинской Америки, где латифундизм достиг наибольшего распространения. Согласно сведениям, опубликованным в 1925 году, 8375 тыс. га, другими словами, почти половина национальной территории, были заняты 3196 поместьями; при этом количество собственников выражалось еще меньшим числом, так как многие из них владели несколькими латифундиями [315]. Общая картина аграрного строя в Уругвае представляла собой господство латифундистов, эксплуатировавших крестьянское население. Интересы внутренних потребителей – рабочих, крестьян, мелких и средних предпринимателей, скотоводов, приносились в жертву личным интересам отдельных владельцев, связанных с крупным британским капиталом.