Ветроум. Странное, страшное, смешное в повседневной жизни русской провинции XVIII – начала XX века [litres]

Так что слова кошатников хорошо объяснимы в контексте народных представлений.

Магницкий внёс наблюдения за кошатниками и в свой словарь уржумского диалекта, записав там: «Кошатники – нижегородские торговцы деревянной посудой; обзываются кошатниками за обмен посуды на кошек»[423].

В «Толковом словаре» В. И. Даля упоминаются кошатники, кошкари, кошкодавы, кошкодёры – это «разъезжающие по деревням торгаши, меняющие мелочный товар на кошек, для колотковых мехов. Выменяв кошку и убивая её тут же о колесо, кошкарь приговаривает: не я бью, хозяйка бьёт!»[424]. Термин «кошкодав» свидетельствует о том, что несчастных животных не только забивали, но и удавливали. Меха у Даля названы «колотковыми» – от способа забоя животного коротким ударом («колотком») о твёрдый предмет. У него также упомянут «колотковый мех, шубка (колоченый зверь)», с пояснением: «кошачий, как пёсий, называют сторожковым»[425]. Дело в том, что дворовую или пастушью собаку называли «сторожком» (от глагола «стеречь»), соответственно, «сторожковая шуба» – «собачья, пёсья, из собачьего меха». Даль уточнял: «Собачьих и кошачьх мехов нет в торговле, а есть сторожковые и колотковые меха» (курсив автора. –  В.К.)[426]. По-видимому, людям не очень-то хотелось прямо заявлять, что меховое изделие – из собак либо кошек, оттого и появились эти профессиональные термины-эвфемизмы.

Стало быть, не столь уж давно по нашим деревням массово добывали ценного зверя – кошку домашнюю обыкновенную. Современного человека не может не изумлять распространённость и обыденность жестокого промысла, который сопровождался привычным ритуализированным приговором.