На сибирских ветрах. Всегда тринадцать
- Автор: Бартэн Александр Александрович
- Год: 1983
- Язык: русский
- Год: Советский писатель. Ленинградское отделение
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «На сибирских ветрах. Всегда тринадцать». Краткое содержание книги:
Роман «На сибирских ветрах» посвящен людям молодого, бурно развивающегося города Новинска, за четверть века поднявшегося среди вековой сибирской тайги. Герои романа — рабочие, инженеры, партийные и советские работники, архитекторы, строящие город, артисты Народного театра. Люди разных специальностей, они объединены творческим отношением к труду, стремлением сделать свой город еще красивее. Большое место в жизни молодых героев романа занимает искусство — оно помогает им жить яркой, наполненной жизнью.
Тема искусства становится основной в романе «Всегда тринадцать». Писатель показывает пути, которыми приходит молодежь в цирк, — заводские кружки, спорт, самодеятельность, цирковое училище. В романе раскрыта красота будничного труда артистов, безраздельно преданных своему искусству.
— В нашем деле, Дмитрий Дмитриевич, малейшей неясности быть не может, — сказал Сергуненков. — Потому мне и необходимо знать... Посвяти в свой стратегический план.
— Стратегический? Громко звучит! — хохотнул Золотухин, но при этом взгляд его и обострился и насторожился. — А если это мой секрет? Плох строитель, у которого не припасена заначка. Предположим, есть она и у меня.
— Темнишь, Дмитрий Дмитриевич.
— Избави бог! Объясняю.
— Какое же это объяснение? Зная тебя без малого два десятка лет, я вправе ожидать...
— Конечно, вправе. Тем более как член коллегии министерства...
— Титулов касаться не станем. Ни к чему. Хочу одного: знать твой план.
Лило. Беспрерывно лило. Золотухин прислушался:
— Потоп вселенский!.. Каков мой план? Работать вдвое, втрое больше. Потребуется — до седьмого пота. О последнем, впрочем, говорить не приходится. Чай, не забыл, что мы, сибиряки, к самой трудной работе привыкли!
Уверенно, твердо звучали слова, но Сергуненков покачал головой:
— Разве это ответ, Дмитрий Дмитриевич? Ты же начальник. У тебя огромная строительная организация, а ты... Извини, но ты говоришь так, как будто у тебя под началом одна бригада!
— Говорю, что думаю. И отвечаю за каждое слово. Да ты припомни, Анатолий Владимирович, нашу с тобой работу. Еще в какие переплеты попадали! Иной раз казалось — все прахом пойдет, захлебнемся, пустим пузыри. Однако же выбирались, и не только выбирались — рапортовали о досрочном выполнении. Или забыл?
— Помню. Но это было другое время. То, что могло иметь место в первой послевоенной пятилетке, — сегодня анахронизм. Немыслимы аналогии. И материальная база сейчас совершенно другая, и техническая, и квалифицированность кадров. Сегодня уповать на штурмовщину грешно. Потому и спрашиваю тебя о продуманности действий... Карт у тебя на руках хватает?
— Я не картежник! — жестко отрезал Золотухин. — Уж если подрядился...
Сергуненков промолчал. Он подумал в эту минуту о тех расчетах, что лежали в ящике стола. Вынуть бы, показать. Однако не мог нарушить слово, данное Усачеву.
— Ай-ай, до чего договорились! — горестно вздохнул Золотухин. — Столько лет знаем друг друга, малейшего недоверия не возникало... Как видно, Анатолий Владимирович, кто-то успел настроить тебя против меня. Так ведь? Впрочем, не стану допытываться. Лучше я делами докажу, что неоправданны твои опасения!
— Дай-то бог!
— Докажу!
Оба умолкли. Смотрели в разные стороны. И снова — даже при задернутой занавеске — слепящий отсвет молнии.
— Пойду, — поднялся Золотухин. — И тебе пора отдохнуть, и мне с рассветом подыматься. — Шагнул к дверям, но, видимо, слишком был задет, чтобы не добавить: — Вот уж не думал, что между нами может пробежать кошка!
— Это не кошка, Дмитрий Дмитриевич. Сам прекрасно понимаешь, что не кошка. И вообще дела управления слишком значительны, чтобы к ним примешивать личные эмоции. Будем считать несостоявшимся сегодняшний разговор.
— Почему же? Он состоялся.
— Я другого мнения.
— Что ж, спорить не стану! — еще сильней нахмурился Золотухин. — А почему вчера не выступил на слете?
— Не видел надобности. Парадность твоего вступительного слова...
— А иначе как же? Неужели, подводя итоги за полугодие...
— Видимо, Дмитрий Дмитриевич, мы и на этот счет придерживаемся различных точек зрения. Итоги — это итоги. Реальные итоги, а не парад. Этак разучимся по-рабочему говорить с рабочим народом!
На эти слова Золотухин не отозвался. Попрощался коротким кивком и вышел. Хлопнула наружная дверь. Машина, развернувшись под окном, рванулась в потоки дождя...
В эту ночь новинская милиция проводила рейд по городу, и майор Лещенко, начальник городской милиции, мог быть доволен: куда ни заезжал на юрком «газике» — всюду наравне с милицией стойко несли вахту и дружинники, и комсомольский актив. Одно досадно было Лещенко: оставались нераскрытыми бандитские нападения: одно — в лесочке между микрорайонами, другое — в парке культуры и отдыха.
Этой же ночью Виктор Николаевич Ожогин — генеральный директор Нефтехимического комбината — возвращался из Москвы. Рассчитывал рано утром быть в Новинске, но непогода задержала на промежуточной посадке, синоптики упорно отказывали в вылете, и Ожогин томился. Не терпелось ему скорее поделиться со своими помощниками всем, чего добился в Москве. Многое удалось!
И в эту же ночь, едва забрезжило, Корольков-старший собрался с Ольхона на Большую землю. «Переждал бы! — сказала жена, обеспокоенно прислушиваясь, как ветер заметает улочки рыбачьей столицы. — Сарма разбушевалась. С ней не шути!» — «То не сарма. То буря послабже, — определил Игнатий Никитич. — Не терпится мне повидать Павлушу. Соскучился без сына!»