На сибирских ветрах. Всегда тринадцать
- Автор: Бартэн Александр Александрович
- Год: 1983
- Язык: русский
- Год: Советский писатель. Ленинградское отделение
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «На сибирских ветрах. Всегда тринадцать». Краткое содержание книги:
Роман «На сибирских ветрах» посвящен людям молодого, бурно развивающегося города Новинска, за четверть века поднявшегося среди вековой сибирской тайги. Герои романа — рабочие, инженеры, партийные и советские работники, архитекторы, строящие город, артисты Народного театра. Люди разных специальностей, они объединены творческим отношением к труду, стремлением сделать свой город еще красивее. Большое место в жизни молодых героев романа занимает искусство — оно помогает им жить яркой, наполненной жизнью.
Тема искусства становится основной в романе «Всегда тринадцать». Писатель показывает пути, которыми приходит молодежь в цирк, — заводские кружки, спорт, самодеятельность, цирковое училище. В романе раскрыта красота будничного труда артистов, безраздельно преданных своему искусству.
Среди неумолчного шума мало кто заметил, как с места поднялся Гаврила Матвеевич Сидоркин — старый заслуженный мастер, первым на заводе получивший личное клеймо.
— Все у тебя? — обратился он к Защекину. — Эх, Боря, Боря! Всем хорош, но заносит. Тень на плетень зачем наводить?.. Ордер-то Нефедин когда получил? До того, как допустил прогул!
— Какая разница! От перемены слагаемых сумма не меняется!
— Верно, что не меняется. Однако, прежде чем приговор выносить, подумать надо. Не забывай, что у Нефедина семья. Жена, двое малолетних ребят. Видел я, как жили. Прохудившийся барак, комнатенка тесная. Ветер в каждую щель, а щелей-то, щелей! Водоразборная колонка на дальнем конце улицы. Ты, Боря, в общежитии на всем готовом живешь, а тут посчитай, сколько надо за день воды перетаскать, чтобы помыться, пообстираться, пищу приготовить!.. Как же это все во внимание не принять?!
— А мне ни к чему! — с прежней запальчивостью крикнул Защекин. — И вообще, Гаврила Матвеевич, не к лицу нам жалость проявлять по отношению к прогульщикам!
— Правильно. Прощать такого нельзя, — кивнул Сидоркин и поманил к себе Тихона: — Чего ты на Камчатку забрался? Вперед выходи, к народу лицом!
Много ли нужно было пройти Нефедину — десяток шагов, того меньше. Однако на этом коротком пути он успел всю свою жизнь припомнить — и безотцовщину в конце войны, и как подпал под влияние старшего брата, и как худо, стыдно складывалась жизнь, и куда бы могла затянуть, да на счастье повстречалась Груня...
Дождавшись, чтобы Тихон стал с ним рядом, Сидоркин все с той же неторопливостью продолжал:
— Защекин у тебя насчет новой квартиры допытывался. Ясное дело, была бы в кооперативном доме — пускай и с рассрочкой, а должен был бы выплачивать долг. А с тебя не взяли и не возьмут ни единой копейки. Не положено. Не возьмут!.. Ну а сам ты как считаешь — есть за тобою долг или нет?
Никогда еще не испытывал Тихон такого напряжения. Он сразу понял, про что говорит Сидоркин, какую задолженность имеет в виду. Но как ответить, чтобы поверили? Ишь, смотрят как — сверлят глазами!
Старый мастер, видно, догадался о том, что испытывает Тихон.
— Ладно. Подумай. А я тебе вот еще что скажу... Когда идем мы в праздник мимо памятника товарищу Ленину и заводская наша колонна три квартала до площади занимает, оглянусь иной раз — и, честное слово, радость берет: сколько же нас в рабочем строю!.. Сам знаешь, Тихон: не всегда был наш завод таким. Дымогарами звали нас прежде. А теперь? Теперь что на нашем знамени обозначено? Предприятие коммунистического труда!.. Спасибо, конечно, Антону Григорьевичу Петровых. Возглавил борьбу. Однако без нас, в одиночку, чего бы достиг? Ты и об этом, Тихон, подумай. Вразброд с коллективом жить нельзя!
Тут в разговор вмешалась Ольга Фоминична Ткачева, фрезеровщица шестого разряда. Славилась она сердитым нравом, любого, самого горластого мужика перекрикивала запросто.
— Довольно тебе, Гаврила Матвеевич! Нашел кого защищать! Он же, Нефедин этот, совесть без остатка пропил. Ты его агитируешь, а он об одном думает — как бы поскорей до винного прилавка добраться, на троих сообразить, опохмелиться!.. Сколько горя от нее, от водки проклятой! Совесть убивает, семьи калечит, человека делает скотом!.. Ты глаз не прячь от меня, Нефедин! Много вас развелось, окаянных пьяниц!
Она бы и дальше распалялась, но вдруг послышалось:
— Неправда!
Опешив, Ткачева смолкла, а по проходу вперед (как удалось ей проникнуть на завод?) бросилась Груня Нефедина.
— Неправда! Не пропащий он! Ежели натворил — судите по всей строгости. Полное ваше право. Да я бы сама эту водку... Пора нам, бабам, общим походом против нее пойти! — И обратилась к мужу: — Да не молчи ты, Тиша! Говори же наконец!
И он заговорил через силу:
— Верно это... Насчет задолженности верно!
Хрипло перевел дыхание — пересохло в горле — и опять увидел устремленные к нему испытующие глаза.
— Слово даю!.. Отработаю долг!
— Раньше думал о чем? — все еще сомневаясь, спросила Ткачева.
— Раньше?.. Из-за братана старшего беда случилась. Кабы не приехал — все бы ладно было. Прогнал я братана. Совсем прогнал!
И на этот раз глаз не отвел, не опустил голову, и даже голос прозвучал по-другому — тверже, уверенней.
— Не сомневайтесь! Отработаю!
Вынеся Тихону Нефедину строгое порицание, собрание рабочих ремонтно-механического цеха перешло к другим производственным вопросам. Когда собрание закончилось, Петровых сказал, поздоровавшись с Груней:
— Правильно, Аграфена Петровна, что мы вам пропуск выправили. Справедливо высказались насчет водочного зелья. А теперь окажите мужу моральную поддержку... Вполне согласен с вами: не пропащий он человек.