Генерал Деникин. Симон Петлюра
- Автор: Козлов Александр Иванович, Финкельштейн Юрий Евгеньевич
- Год: 2000
- Язык: русский
- ISBN: 5-222-01001-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Генерал Деникин. Симон Петлюра». Краткое содержание книги:
Книга рассчитана на широкий круг читателей.
Корни противоречий уходили в земельные отношения. Выработанный Радой закон отменил собственность на землю, излишки ее сверх установленной нормы подлежали перечислению в казачий фонд, за счет которого предусматривалось первоочередное отведение наделов казакам и горцам, коренным крестьянам, заслужившим в борьбе с большевиками быть принятыми в казаки. Национализации подлежали и излишки земель крупных иногородних владельцев для удовлетворения потребностей казаков. Ушедшие с большевиками — преимущественно иногородние — выселялись: до 200 семей в некоторых станицах (в среднем по 1000–1200 человек).
Взрывоопасная обстановка порождала у собственников опасение за свое имущество. Казаки боялись покидать станицы и хутора. Особенно черноморцы Таманского и частично Ейского отделов на Кубани, где казаки отказывались выступать на фронт, предпочитая дезертирство, размеры которого с весны 1919 г., по словам Филимонова, сказанным им на заседании Рады, «не поддаются описанию». Ни на какие доводы и попытки их убедить они не реагировали. Атаман направил против них карательные отряды. Станица Абинская подверглась полному разгрому. Рада подала запрос: «Известно ли правительству, что в Таманском отделе карательным отрядом производятся расстрелы и повешения без суда и следствия, производятся истязания, грабежи, изнасилования женщин, а также аресты и содержание без предъявления обвинения…». «Вольная Кубань» клеймила черноморцев «апостолами разложения казачества». В правительстве усилилась грызня между ними и линейцами.
Атаманские войска, объявив форменную войну собственному пароду, с боями совершали рейды. Объединяясь, казаки в ответ создавали свои вооруженные группы. У станицы Шапсугской они разбили карателей войскового старшины Щегловского. В плавнях и горах укрывшиеся дезертиры образовали так называемое зеленое движение, в политическом отношении отражавшее поиск третьего пути — между диктатурой пролетариата и белым режимом. Выловленных дезертиров с помощью аэропланов отправляли на фронт «спасать родную Кубань и великую неделимую Россию». Таким способом был сколочен, в частности, Таманский полк численностью около 2 тыс. человек. Вскоре походный атаман генерал Науменко уведомил Раду, что на фронте от него осталось всего 47 шашек преимущественно из жаждавших добыть «зипуны», т. е. обогатиться посредством грабежей.
Рушились казачьи государственные образования, трещала по всем швам деникинская «империя». Повсюду царил вопиющий беспорядок. Верхи в предчувствии надвигающейся катастрофы метались в поисках выхода. Деникин видел его в подчинении Колчаку и еще 2 июня издал соответствующий приказ. Но этим он только подлил масла в огонь бушующих страстей. Сторонники строительства России на принципах буржуазной федерации расценили данный шаг как попытку «заткнуть им глотки». Н. С. Рябовол, сменивший Быча на посту председателя Кубанской рады, произнес тогда громовую речь. «Мы, — сказал он, — накануне больших событий. Момент опасный. И если не изменится политика Добровольческой армии, все может рухнуть. Мы не желаем бороться с пародами… Все рухнет, если будем продвигаться вперед и назначать губернаторов. Можно написать на своем знамени, что угодно, но дать землю и демократическую республику сможет тот, кто приедет в Москву, обладая реальной силой. Кто не захочет… дать этого, если у него будет армия, не даст. Мы не самостийники, мы не сепаратисты, клевещут те, кто так говорит. Нам говорят: принесите жертвы и вам воздастся. Как? — спрашиваем мы. Как при Екатерине: пришлют барабаны?»
Казачьи верхи и казачья буржуазия спешно взяли курс на реанимацию Юго-Восточного союза. Инициативу созыва конференции еще весной 1919 г. взяло на себя Кубанское правительство. Оно вступило в контакты с закавказскими новообразованиями и с подчиненными Добровольческой армии горскими округами Северного Кавказа. Деникин расценил это как демонстрацию центробежных сил. И первоначально ему удалось даже торпедировать саму эту идею. Не без его давления донские и терские правители, заняв на переговорах сходные позиции, поддержали мнение Особого совещания деникинского правительства сначала о неприемлемости состава конференции. Харламов выступал по этому вопросу на закрытом заседании Донского округа. Он заявил, что кубанское правительство и само не верит в конференцию, но обязано исполнять постановление Рады, проведенное черноморцами, что теперь, когда Красная армия угрожает их жизненным интересам, нужна не внутренняя борьба, а крепкое единение. Аналогично к этому отнеслись и терцы. И вопрос о конференции заглох.
Но как только дела на фронте поправились, Донской круг поменял ориентиры и тоже высказался за немедленное создание Юго-Восточного союза в первую очередь в объединении с Тереком и Кубанью «для укрепления экономической мощи края и утверждения кровью добытых автономных прав при дружном боевом содружестве с главным командованием Юга России в деле осуществления общих задач по воссозданию единой, великой Родины — России». 24 июня в Ростове собрались по приглашению председателя Донского круга представители трех казачьих войск на конференцию. Проденикинские круги — общественность и печать — осудили ее как попытку раскола России и создания противовеса общегосударственной власти. Донцы, терцы и наблюдатели от Астраханского казачьего войска, не желая выглядеть в таком свете, пошли на попятную, заявив, что в России федерализм не приемлем. Возникла тупиковая ситуация. Кубанцы остались в меньшинстве.
26 июня состоялось закрытое заседание конференции, на котором неугомонный Рябовол выступил с новыми изобличениями деникинщины. Напомнив, какими насильственными мерами она зарождалась на Кубани и распространялась по другим частям страны, он заключил: «Если желательно иметь единую и неделимую, надо суметь найти общую точку зрения. И в отношении союзников Особое совещание тоже повело неправильную политику. Уже в ноябре нас пугали, что вот-вот придут союзники, они вас не признают. Мы тогда говорили командному составу Добровольческой армии, что спасти Россию могут не союзники и не немцы, а только сами русские. Помощь, если и дадут, то во всяком случае за деньги, а не за прекрасные глаза. Там, где демонстрируется единая Россия, нет тех народов, которые действительно за нее льют кровь. Особому совещанию при таких условиях будут верить менее чем Временному правительству».
Это было уже чересчур. Речь Рябовола обернулась для него трагической развязкой. В 2 часа 30 минут ночи 27 июня, когда возмутитель умов возвращался с дамой в свой номер гостиницы «Палас-Отель», располагавшейся в Ростове на Таганрогском проспекте, в вестибюле его сразили в упор произведенные выстрелы. Кубанская Рада немедленно откликнулась воззванием: «Враги народа устраняют со своего пути борцов за народоправство!» Черноморцы и линейцы, забыв о распрях, сразу объединились. Депутат Белый призвал закрыть все организации, занимающиеся «травлей кубанского казачества и его лучших представителей», «в первую очередь все отделения Освага», деникинского отдела информации. Рада проголосовала единогласно. По станицам Кубани прокатился клич: «Долой добровольцев!» Распропагандированные казаки ответили отказом идти на фронт и призывом к формированию собственной Кубанской армии. Спохватившийся Ос-ваг распространил слухи, будто убийство Рябовола — дело большевиков, которым на руку усиление внутренней борьбы в белом стане. В Ростове заговорили о «романтической подкладке». Пуришкевич в газете «На Москву» (№ 7) опубликовал четверостишье:
Потом следствие установило, что убийство, совершенное А. Коврижкиным, было актом возмездия взбесившихся добровольческих фанатиков. О созданной ими атмосфере в Ростове И. Макаренко говорил на обеде в память Рябовола: «Там готовится еврейский погром. Готовят его старые, испытанные монархисты, гнездо прочное и крепкое… Офицеры бывшей гвардии даже Деникина считают левым, а Колчака — большевиком. Можете себе представить…» В Ростове неистовствовал «Союз восстановления династии Романовых». «Судить? — возмущались добровольцы. — Да убийце надо дать награду — Рябоволов и Бычей следует стирать с лица земли». И когда в Ростове уже шел суд над убийцей, 14 октября в Екатеринодаре неизвестный явился к председателю Кубанского военного суда В. Я. Лукину, стороннику Деникина, и в отместку выстрелом в лоб уложил его на месте. Прокурор И. Калинин в обвинительной речи на суде по делу Коврижкина говорил: «…Несомненно, что расправа с Рябоволом есть дело тех, кто силится повернуть назад колесо русской истории, вернуть ее к дореволюционному времени… Очень жаль, что те, которые причисляют себя к спасителям Отечества, понять не могут бесполезности террористических актов. Такими методами борьбы не создать великой и неделимой и вообще никуда дальше Дона и Кубами не уйти». Донской военный суд, однако, оправдал убийцу. Его председатель генерал-лейтенант Петров сказал: «Бессмысленно закатывать мелкую рыбешку, когда крупные караси гуляют на свободе».