Генерал Деникин. Симон Петлюра
- Автор: Козлов Александр Иванович, Финкельштейн Юрий Евгеньевич
- Год: 2000
- Язык: русский
- ISBN: 5-222-01001-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Генерал Деникин. Симон Петлюра». Краткое содержание книги:
Книга рассчитана на широкий круг читателей.
Делегация от сломленных депутатов Рады во главе с историком Ф. Щербиной отправилась к Деникину, чтобы повиниться и сообщить ему, что парижская делегация кубанцев лишена своих полномочий, а Рада готова вести борьбу с большевиками до победного конца в единении с Добровольческой армией и ради этого согласна на организацию власти при сохранении казачьей автономии. Вместе с тем она высказывала робкую просьбу позволить Раде самой провести следствие и суд над арестованными депутатами, которых надлежит освободить, а командование тылом Кавказской армии передать кубанскому атаману. Деникин не принял делегацию и уехал в Новочеркасск, чтобы предостеречь Донской круг от поддержки Рады, часть депутатов которой обратилась к нему, а также к терцам, поддержать ее в борьбе с посягающими на суверенитет «цитадели народоправства». «Я был бы преступником, — сказал он там, — если бы не отдал приказа об аресте и суждении изменников». Верховный просил депутатов прекратить игру в политику, когда надвигается опасность, и установить в своих областях твердую власть, передав ее атаманам. Перепуганные произошедшим в Екатеринодаре, никто из них не подал голоса в защиту Рады. Последняя срочным образом внесла изменения в конституцию в духе обещаний делегации Щербины. 21 ноября ее заседание по-солдатски стоя встретило Врангеля, который, выступая, подробно перечислил прегрешения федералистов. На следующий день Рада переизбрала своего председателя. Филимонов подал в отставку. Атаманом был избран генерал Н. М. Успенский (1875–1919).
Повинную голову меч не сечет. Деникин, проявляя прямо-таки царское великодушие, через Покровского передал Раде телеграмму: «Твердо верю, что кубанское казачество осудило искренно обманувших доверие выборных людей, ведущих край к гибели. Не желая проливать лишней крови, приказываю помиловать арестованных членов Рады и заменить угрожавшее им по суду наказание высылкой за пределы России». 24 ноября он обратился с просьбой через печать в приказной форме к командармам, казачьим правительствам, атаманам, кругам и Раде помочь ему «суровыми и беспощадными мерами расчистить тыл». Сторонник кубанских федералистов на Дону П. М. Агеев подал в отставку с поста заместителя председателя Круга.
Наконец-таки, Деникин навел «порядок» в неспокойных верхних казачьих кругах, путавших ему карты. Теперь, несмотря на катастрофически осложнявшуюся обстановку на фронте, он счел возможным предать гласности через печать предначертания в области гражданского управления и самоуправления, рабочего и аграрного законодательства, намереваясь с их помощью консолидировать все правые силы. Подконтрольная им территория подразделялась в административном отношении на четыре области: Харьковскую, Киевскую, Новороссийскую и Северокавказскую. Главноначальствующий, губернатор и начальник уезда получили право надзора за деятельностью всех правительственных и местных самоуправлений. Каждый из них, соответственно рангу, имел армейские части и государственную стражу. Деникин представлял эту систему как временную. Революционная демократия рассматривала ее как полицейский произвол и реставрацию царских порядков. Впоследствии Деникин признавал: жизнь перевернула все наши умозаключения, ибо гражданское управление не внесло законности и порядка, носило выраженные признаки реставрации и вызывало большое разочарование у населения.
Проблемы пролетариата решались Особым совещанием и буржуазией без его представителей. Попытки их привлечения были решительно пресечены сразу же после внесения ими резолюции, потребовавшей всеобщего, равного, прямого и тайного избирательного права для рабочего класса и режима демократической республики. Правители немедленно усмотрели в этом «руку Москвы». Деникин подписал законопроект, ограничивающий права рабочих.
Деникин и не смог, опираясь на реакционные силы, разрешить земельный вопрос, т. е. отрегулировать отношения с многомиллионным крестьянством, составлявшим основную массу населения Юга России. В «Очерках русской смуты» он указывал, что проведению в жизнь радикальной аграрной реформы не способствовало прежде всего соотношение сил. He было у него для этого также ни идеологов, ни исполнителей. Ему оставалось лишь придерживаться линии «непредрешения», откладывающей решение вопроса до Народного собрания по окончании гражданской войны.
В Добровольческой армии царило полнейшее беззаконие. За войсками следовали владельцы имений, которые с помощью армейских команд немедленно восстанавливали свои имущественные права, сводили личные счеты, мстили. В середине ноября Деникин приказал опубликовать одобренное им земельное положение. При всем стремлении к оттачиванию юридических формулировок и сглаживанию острых углов, законопроект носил выраженный пропомещичий характер. Добровольные земельные сделки разрешались только в течение двух лет, после чего они подлежали принудительному отчуждению. Частным владельцам сохранялись усадьбы, леса, открытые недра и земля размером от 150 до 400 десяти. Отчужденные земли разрешалось продавать преимущественно местным земледельцам по норме от 9 до 45 десяти.
Однако обнародованный законопроект не только никого не удовлетворил, но и вызвал категорическое неприятие. Правые расценили его пункты как «огульное уничтожение помещичьего землевладения». Н. Н. Чебышев, бывший член Особого совещания, предрекал: «В придачу к Махно мы получили Дубровских». Умеренные социалисты квалифицировали этот документ как «стремление сохранить помещичье землевладение». Только официальные осведомители, угодничая, упорно сообщали: «Мужик хочет «хозяина» и «синюю бумажку» — нотариальный акт на купленную землю».
Однако на самом деле крестьяне, почитав законопроект, пришли к резонному заключению: Деникин их обманет и ничего им не даст. И без того не бог весть какие, по тем не менее существовавшие у них иллюзии рухнули теперь одним разом. Тот самый мужик в солдатской шинели, который будто мечтал о крепостнике, прихватив ружье и немудреный свой скарб, немедленно ударился в бега. Масштабы дезертирства приняли такой огромный размах, что Добровольческая армия, состоявшая в основном из крестьян, начала таять как весенний снег под лучами горячего солнца. Болезнь перекинулась даже на казаков, в том числе и на Донскую армию, слывшую наиболее устойчивой. Казаки вообще не любили воевать зимой, тем более при таких гнетущих обстоятельствах. Из формировавшегося в тылу Мамонтовского корпуса они разъехались по домам, чтобы отвезти добытые в августовско-сентябрском рейде «зипуны», но возвращаться не хотели. В борьбе с дезертирством доходили до курьезов. В Новочеркасске всем тыловикам было приказано нашить на рукава белые углы. Всех остальных задерживали как фронтовиков. Другим приказом всех жителей обязывали запастись припасами и не выходить на улицу три дня — с 22 по 24 ноября. В это время чины комендатуры и стражи обходили дома и вылавливали приезжих с фронта. Результаты были нулевыми. Но зато это вызвало много смеха, а торговцы ловко воспользовавшись ситуацией, повысили цены на 50 процентов.
Деникин и его ведомство старались приукрасить положение и представить его лишь как результат большевистской пропаганды или неустойчивых элементов в собственном лагере. Генерал А. П. Богаевский 12 декабря, когда кругом все уже рушилось, издал бодрящий приказ: «Я буду предавать суду всех, кто сеет лживые слухи о положении на фронте, об угрозе безопасности населению… Распространяют эти слухи большевистские агитаторы, все те, кто верит не официальным сводкам, а разного рода «очевидцам», по большей части дезертирам и трусам, и, к стыду нашему, среди распространителей этих слухов бывают офицеры и генералы».