Генерал Деникин. Симон Петлюра
- Автор: Козлов Александр Иванович, Финкельштейн Юрий Евгеньевич
- Год: 2000
- Язык: русский
- ISBN: 5-222-01001-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Генерал Деникин. Симон Петлюра». Краткое содержание книги:
Книга рассчитана на широкий круг читателей.
Но все это было уже позднее. А тогда, в июле, кубанская делегация не возвратилась в Ростов с похорон. Конференция 2 июля постановила: «Признать безотлагательную необходимость организации временной общегосударственной власти на Юге России на основе представительства от государственных образований Юга России и главного командования Вооруженных сил Юга России». Настойчивые уговоры по прямому проводу из Екатеринодара председателя кубанской делегации горского князя Шахим-Гирея и И. Макаренко, пытавшихся убедить конференцию в преждевременности переговоров с Деникиным, не помогли.
3 июля делегация конференции в составе известного Харламова, управляющего отделом внутренних дел Дона Коклюгина и бывшего профессора Военной академии Баскакова встретилась с проезжавшим через Ростов Деникиным. Переговоры закрепили полное единомыслие относительно идеи построения общерусской власти. Верховным правителем России утверждался Колчак, а полномочным представителем его на Юге — Деникин. Казачьи представители признали общее правительство, а Деникин — автономию казачьих войск. В областях и губерниях создавались палаты представителей.
Идею о союзе казаков Деникин сумел не только спустить на тормозах, но и под своей эгидой консолидировать силы Юга России для борьбы с большевиками. В дальнейшем попытки организации союза так и погрязли в трясине бесконечных переговоров, протекавших то в Екатеринодаре, то в Ессентуках, то в Новороссийске. Деникинцы одержали верх. В отношении будущего они не хотели создавать прецедента. Но казаки, наоборот, стремившиеся законодательно закрепить максимум своих прав и привилегий, продолжали искать новые пути. Ослабляя натиск с их стороны, Деникин пошел еще на один компромисс — согласился признать казачьи войска частью общегосударственного аппарата односторонним актом власти верховного правителя через своего представителя на Юге. Казачьи верхи требовали созыва Учредительного съезда и заключения союзного договора. Кроме того, в отношении закрепления статуса Колчака донцы заняли неопределенную позицию, терцы и особенно кубанцы — высказались отрицательно.
Казачьи верхи, ведя переговоры с Деникиным в силу вынужденных обстоятельств, зорко смотрели по сторонам и хватались за любую возможность, укрепляющую их положение, особенно на Западе. Вскоре после убийства Рябовола кубанская делегация опубликовала в Париже меморандум за подписью Быча. «Для того, чтобы теперь же укреплять в России начала демократии и свободы, — говорилось в нем, — нужно федеративные части теперь же признать государственными образованиями. Необходимо, чтобы народы этих будущих государств почувствовали необходимость единения не под давлением вооруженной силы, но при полной самостоятельности, при ясном осознании необходимости политического, а особенно экономического их союза. А потому Кубань, как фактическое суверенное государство, должна быть принята в Лигу наций и иметь своих представителей на мирной конференции.
Казачьи самостийники не унимались. Неизвестно, дошла ли до Деникина информация об их переговорах с РСФСР, но в середине октября он доподлинно узнал о том, что в Париже делегация кубанцев заключила договор о дружбе с представителями самозванного меджлиса республики горцев Кавказа, провозглашенного летом 1918 г. под протекторатом Турции. «Высокие» стороны признали взаимную независимость, заявили о намерении установить между собой границу, не умалять суверенитета друг друга, оказывать вооруженную взаимопомощь.
Договор подписали от кубанцев Л. Быч, Б. Савицкий, А. Калабухов, от горцев — Т. Чермоев, Г. Бамматов, X. Хадзагаров и Гайдаров.
Это возмутило даже линейцев, которых черноморцы предварительно не поставили в известность, а добровольцы объявили федералистов изменниками. Возвратившийся тогда из Парижа Калабухов попытался сбить накал обострившихся страстей, заявив через «Вольную Кубань», что заключен вовсе не договор, а лишь его проект, и что он полностью соответствует постановлению Рады от И ноября 1918 г. об образовании Кубанского государства и ему подобных на территории России. Правда, он тут же добавил, что горы Кавказа теперь обагряются кровью из-за неправильной политики А. Деникина, и потому делегации решили добиться прекращения бессмысленной резни признанием взаимного суверенитета. 30 октября Калабухов, выступая на заседании Рады, подбавил жару: «Кубань не должна допустить, чтобы по ней проехала победная колесница генерал-губернатора. Под влиянием монархических идей… население не верит в земельный закон, так как монархические авантюристы заявляют им: «Пашите, пашите, а собирать-то не будете!»
Рада клокотала. Делегаты метали стрелы в адрес Добровольческой армии и собственного правительства, неспособного создать независимую Кубанскую армию. И. Макаренко, избранный ее председателем вместо Рябовола, воскликнул: «Счастливый Дон! Там много достойного генералитета. А бедная Кубань не могла породить даже двух-трех порядочных генералов». Особое совещание, обличал его председатель Рады, — это «тот коршун, который ждет лишь того времени, когда можно выклевать глаза Кубанскому краю и отнять у него землю и волю». Депутат Омельченко призвал казаков оставить ряды Добровольческой армии — виновницы гражданской войны, ибо, не преследуй она «целей насаждения монархизма, давно можно было бы окончить войну и примириться с большевиками, устроив в России народную республику». В довершение ко всему кубанские правители заключили экономические договоры с меньшевистской Грузией и петлюровской Украиной, их делегаты, выезжавшие на Дон и Терек, выявляли единомышленников по борьбе с главнокомандующим Вооруженных сил Юга России. Петлюра прислал в Екатеринодар тайную делегацию. На границах Кубани выросли пограничные посты с целью пресечения вывоза продовольствия за ее пределы. Стороннику Деникина генералу Науменко Рада выразила недоверие как походному атаману. Пошатнулись позиции Филимонова. Атаман решил созвать чрезвычайную Краевую раду, чтобы обратиться к «голосу казачества».
Отношения с казаками у Деникина не сложились. Но еще хуже обстояли дела на Украине. Вторгшись туда, Деникин допустил непоправимый стратегический просчет. Его приветствовали «землеробы» — крупные землевладельцы и помещики, уставшие от разгула петлюровцев — мелкой буржуазии, части городской и большинства деревенской интеллигенции. Рабочие стояли за Советскую власть, а безбрежная крестьянская масса предпочитала придерживаться нейтралитета. Приход добровольцев вызвал радикальную перегруппировку сил. Возвращение помещиков и введение «третьего снопа» как ветром сдуло нейтралитет с крестьян. Приказ Май-Маевского, запретивший преподавание в школе на украинском языке, породил мощную волну национализма. На арене появился мало кем до этого признававшийся Нестор Махно, мгновенно превратившийся теперь в кумира страждущих и жаждущих защиты от произвола. Левобережье Днепра покрылось посаженными на тачанки отрядами. Они грабили города и крупные населенные пункты, делясь крохами награбленного с жителями деревень. Смелый атаман прослыл предводителем голытьбы, о нем сочинялись легенды. На городских заборах вывешивалось и такое: «Кто вчера на базаре кавуны покупал, тот и батько Махно видал». Провозглашенный Махно лозунг «Смерть деникинцам!» сделал его чуть ли не народным героем. Деревня превратилась в надежное убежище, где махновца не могли сыскать никакие сыщики.