Генерал Деникин. Симон Петлюра
- Автор: Козлов Александр Иванович, Финкельштейн Юрий Евгеньевич
- Год: 2000
- Язык: русский
- ISBN: 5-222-01001-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Генерал Деникин. Симон Петлюра». Краткое содержание книги:
Книга рассчитана на широкий круг читателей.
Спор обрел, по словам Антона Ивановича, страстный, нелицеприятный характер. Гегечкори, впав в горячку, вопрошая, бросил фразу: «На каком основании Добровольческая армия выступает защитником этого населения?.. Ни вы, ни мы (?) не имеем права решать судьбу каких бы то ни было округов, так как вы представляете не Российское государство, каковое только и могло бы претендовать на это…». В подтверждение заявил далее совсем непереносимое: «Ведь Добровольческая армия — организация частная… При настоящем положении вещей Сочинский округ должен войти в состав Грузии».
Такая бесцеремонность если не взорвала, то явно вывела вождей добровольцев из равновесия. В пику не в меру разбушевавшимся ревнителям идеи «Великой Грузии» они не только отвергли притязания на Сочинский округ как несостоятельные, по и тотчас, словно окатив холодным душем, напомнили им об Абхазии, насильственно присоединенной к Грузии и ожидающей предоставления возможности «иметь суждение о своей судьбе». Кроме того, давая понять, что для них не секрет, откуда ветер дует, они в лоб задали Гегечкори убийственные вопросы: «Не связаны ли вы в вашем решении кем-либо?»; «Что означает совместное вторжение грузин и немцев в Черноморскую губернию?» и «Не участвует ли Грузия в союзе с немцами и большевиками в комбинации окружения Добровольческой армии?» Гегечкори опроверг такие подозрения, по добровольческие руководители ему не поверили.
В ходе жарких споров с представителем Грузии Алексееву и Деникину бросилась в глаза уклончивая позиция Быча, представителя Кубани на совещании. Вскоре, однако, эта загадка прояснилась. Оказалось, Гегечкори и Быч, вступив в сговор, повели совместную интригу против добровольческого командования. Обе стороны надеялись извлечь из нее пользу для себя. Разменной картой стал Сочинский округ. Гегечкори обещал передать его Кубани. Это был нож в спину добровольцам. Но кубанцев, пришедших к власти на их штыках, это вовсе не смущало. Некоторое время спустя, в ноябре, Быч открыто сообщил о своей договоренности заседанию рады, указав на отсутствие между Кубанью и Грузией каких-либо недоразумений. В этой связи Деникин замечал: «Великая Кубань и Великая Грузия нашли общий язык за счет интересов Великой России».
Гегечкори, продолжая лицемерить и не раскрывая карт, заверял добровольцев, что позиция грузин в отношении Сочинского округа носит временный характер. Вместе с тем, отвечая большевикам, обвинившим грузинских социалистических правителей в тесном союзе с Добровольческой армией, и спасая их реноме, он и вовсе поверг в смятение ее представителей своими откровениями: «В действительности же ни в каком союзе (с ней) мы не состоим, а выполняем одну общую работу — борьбу с большевиками. Представлять же нашу работу, носящую случайный характер, в смысле связанности с Добровольческой армией — нельзя».
Алексеев и Деникин поняли, что Грузия не станет их союзником. Нетерпимость грузин, заявил Алексеев, не позволяет продолжать переговоры, и закрыл совещание. Деникин сразу же выдвинул войска южнее Туапсе, не предпринимая военных действий, перекрыл границу и прекратил грузопотоки в Грузию. Грузинская пресса развернула безудержную травлю Добровольческой армии. Ее обвинили в стремлении объединить силы «открытой монархической реставрации для беспощадной борьбы с демократией». Между тем на картах, обозначавших границы Грузии, территория не только Сочинского округа, по и южная часть Туапсинского включалась в ее пределы. «Враги Добровольческой армии, — резюмировал Антон Иванович, — … не сознавали, что, подрывая ее бытие, губят этим и свой парод».
У последней черты
3 — 4 июля 1919 г. Пленум ЦК РКП(б) разработал меры по борьбе с деникинщиной как с ударной силой империалистической Антанты и перебросил против нее большое количество войск и техники. В письме ЦК «Все на борьбу с Деникиным!», написанном В. И. Лениным и опубликованном 9 июля, говорилось: «Наступил… самый критический момент социалистической революции».
Деникин был в числе первых, кто вскоре почувствовал произошедшие изменения на советской стороне фронта. Активное сопротивление Красной Армии обнажило изъяны его «Московской директивы» и, прежде всего, ее главную слабость — распыление войск на огромном пространстве. Поэтому штаб по его указанию вносит в ранее разработанный им план существенные коррективы. Теперь им создается мощный ударный кулак, в который включается 60 % всей подвластной живой силы и 70 % артиллерии. Вся эта громада была нацелена на левый фланг и центр советского Южного фронта. На курском и воронежском направлениях развернулись бои невиданной дотоле ожесточенности. И это не замедлило отразиться на деникинских войсках.
Возникло замешательство среди дрогнувших казачьих частей. Они обнаружили явное нежелание продвигаться вперед, то и дело оглядывались назад, на свои области. Деникин вынужден был совершить еще одну перегруппировку в своих войсках. 12 сентября он приказал поставить Донскую и Кавказскую армии на второстепенных направлениях, отведя им вспомогательную роль. Главная задача возлагалась на Добровольческую армию. К ней присоединялись конные корпуса Шкуро и Мамонтова. В конце сентября — начале октября войска Деникина ворвались в Воронеж, Курск, Орел и подошли к Туле, создав прямую угрозу Москве.
21 и 26 сентября состоялся еще один Пленум ЦК РКП(б), объявивший мобилизацию коммунистов. РВС Республики разделил Южный фронт на два — Южный и Юго-Восточный, а 30 сентября советская печать опубликовала подготовленные его председателем Л. Д. Троцким «Тезисы о работе на Дону», в которых говорилось: «Наша политика — не есть политика мести за прошлое. Мы ничего не забываем, по за прошлое не мстим. Дальнейшие взаимоотношения определяются в зависимости от поведения различных групп самого казачества», от их отношения к Красной Армии. «Мы возьмем под свое решительное покровительство и вооруженную защиту те элементы казачества, которые делом пойдут нам навстречу. Мы дадим возможность оглядеться и разобраться тем слоям и группам казачества, которые настроены выжидательно, не спуская в то же время с них глаз». Но поддерживающие врага и дальше, подчеркивалось в Тезисах, будут строго наказываться.
Такой курс преследовал цель нейтрализации казачества политическими средствами. По словам Троцкого, в общих чертах он выдвинул его еще в конце 1918 г., однако этот план поддержки тогда не встретил. Можно по-разному воспринимать это утверждение, но факт остается фактом — на протяжении всего предшествующего времени Красная Армия действовала в лоб по направлению от Волги к Кубани против казачьих районов и терпела одно поражение за другим, особенно после Вешенского восстания. Теперь председатель РВС Республики, преследуя ту же цель, выдвинул предложение о нанесении главного удара с Волги не на Кубань, а на Харьков и Донбасс через Воронеж. Такой план имел под собой веские основания. На этот раз с учетом обретенного горького опыта он был принят. Его реализация обеспечивала Красной Армии возможность продвижения в полосе с благоприятно настроенным по отношению к ней большинством населения — рабочих и крестьян, отсекала казаков, не затрагивая их, от прорвавшейся к Москве Добровольческой армии.
Круто изменившаяся советская политика не замедлила вызвать резонанс в белом стане. Когда Деникину уже подыскивали белоснежного коня для того, чтобы по-царски торжественно въехать в Кремль, представители казачьих общественных кругов Дона и Кубани обратились к РСФСР с предложением о возможности заключения сепаратного мира. Нарком по иностранным делам РСФСР получил указание правительства вступить с ними в переговоры.
Эти события служили показателем глубокого всеобщего кризиса деникинской «империи» и, прежде всего, в ее решающем, казачьем, звене, на котором она и держалась. Но Деникин продолжал принимать желаемое за действительное, а потому его расчеты не имели под собой оснований. Оп, видимо, не понимал, что верноподданнические внешние проявления со стороны, например, Богаевского, демонстративно, в угоду ему, выбросившего в сентябре над атаманским дворцом вместо донского красно-бело-желтого флага трехцветный общерусский, скорее подрывали, чем укрепляли его дело.