Отрывки воспоминаний о первом социал-демократическом кружке в Гомеле в 1894 году.
Собственно социал-демократическим кружком его еще в то время назвать нельзя было.
Это был кружок полуинтеллигентов и рабочих, которые собирались у А. Д. Поляка (наборщик), приехавшего из Минска. Он, как я теперь вспоминаю, был сознательнее всех, и под его руководством мы все развивались. Нелегальную литературу мы читали, какая попадалась: народовольческую и социал-демократическую. Литература была в то время, большой редкостью. Попадалась какая-нибудь книжка, мы ее переписывали и затем читали. О преимуществах гектографа мы узнали после; тогда работа пошла легче.
Меня в кружок ввел мой лучший друг Алтер Драбкин, который меня отрекомендовал, и я был допущен в кружок. В кружке, помнится, было человек 15-20. А. Д. Поляк, И. Захарин, А. Драбкин, Бейля (Оля) Вольфсон, Маня Альтшулер, Рися Трифон, Паша Зиман, Гися Драбкин, Шлема Эпштейн, Герман Чертков, Арон Ябров, Щ. И. Локшин, Коткин, Абрам Кисин, С. Тиркельтауб, Ш. Н. Гезен-
цвейг, Б. Гуревич и я. Это была группа лиц, которые впоследствии разъехались по всей России и словом пламенного пророка пробуждали всех от сна[96]. Я не сумею красиво изложить в литературной форме жизнь и деятельность некоторых членов кружка, но считаю своим долгом поделиться с рабочими воспоминаниями о первых его мучениках, которые, увы, не дожили до торжества рабочего класса, но которые отдали лучшую часть своей жизни, а некоторые и жизнь за торжество идеи социализма.
Когда я был в 1901 году арестован в Киеве, то на допросе Новицкий — жандармский генерал — сказал: «Опять гомельский Это какое-то осиное гнездо. По всей России, где ни арест, там обязательно гомельчанин». Это был привет через жандарма о членах нашего кружка. Новицкий не знал, какое удовольствие он мне доставил своей фразой. Я знал, что наши товарищи работают, что наша работа не пропала и даст хорошие всходы. Выдающимся в нашем кружке, в то время, как я помню, помимо А. Д. Поляка, который, как я уже писал был организатором и руководителем нашего кружка и впоследствии видным деятелем рабочего движения на юге России, были следующие товарищи: И. Захарин, Алтер Драбкин и Бейля (Оля) Вольфсон.
И. Захарин (интеллигент) человек с горячим революционным темпераментом. Довольно упрямый, но безукоризненно честный и верный товарищ, он в Гомеле пользовался большой популярностью и любовью всего населения. Не было ни одного культурного начинания в городе, где бы не участвовал И. Захарин. Он организовал первую бесплатную рабочую библиотеку, которая существует и теперь, бесплатную школу для бедных учащихся, и он же вербовал учителей для этой школы[97]. Когда наш кружок увеличился и нам нужны были лекторы-пропагандисты, то Захарин их доставал. Он в буквальном смысле заставлял сынков гомельской
[161]
буржуазии, учащихся, служить целям рабочего движения. Он их принуждал читать социал-демократическую литературу. Захарин был какой-то стихийной силой, с которой трудно было бороться. И ему подчинялись, а он все использовывал для целей рабочего движения. Много студентов, благодаря его влиянию, впоследствии сделались убежденными социал-демократами. Из-них Миша и Саня Гуревичи — видные деятели «Бунда», Тевель-Гейзикман, Соломон Цейтлин, видный теоретик соц.-демократ, редактор Донской речи и много других. Захарин был арестован в 1897 г., благодаря провокации Бартошкина. Жандармы не могли ему простить возникшее рабочее дрижение в Гомеле, которое они всецело приписывали ему. Они его мучили в тюрьме и довели до сумасшествия. Он кажется жив до сего времени. Гомельской организации Р. К. П. рекомендую устроить его, чтобы он не нищенствовал. Он — одна из первых жертв, понесенных Гомельской социал-демократической рабочей организацией.
Алтер Драбкин{20} вступил в кружок раньше меня. Это был юноша лет 18-19-ти, коренастый с некрасивым, но очень умным лицом, задумчивыми глазами. В нашем кружке он начал выдвигаться, как хороший пропагандист. С рабочими он сходился очень легко, и его рабочие любили. Во рву (часть города в Гомеле, населенная преимущественно рабочими и беднотой) Алтер был свой человек. Не было ни одной вечеринки и торжества во рву, чтобы не пригласили Алтера. Он охотно шел и вербовал членов кружка. Несмотря на массу работы в кружках как организационной, так и пропагандистской, Драбкин ухитрялся урвать время для саморазвития и вскоре стал убежденным социал-демократом марксистом, лучшим пропагандистом нашего кружка. Гомельская работа не могла уже многих удовлетворить, и лучшие из нашего кружка стали разъезжаться. Начался отлет орлов, у которых выросли крылья и им нужна в высь, нужен простор. Первым уехал А. Поляк, за ним А. Драбкин. Он уехал в Двинск, создал там организацию и массовое рабочее движение, работал немного в Вильне, потом уехал в Кременчуг, где совместно с С. Тиркельтаубом, Левандовским и, кажется, Зильберманом (провизор) создали социал-демократический кружок среди кременчугских рабочих. Один мельничный рабочий их выдал, и они были арестованы. Левандовского, Тиркель-
вернуться
96
Пробуждая мысль, они были теми ваятелями, которые в числе многих строили великолепное здание социализма. Я с гордостью могу утверждать что наша группа много брешей наделала в стенах крепости самодержавия и буржуазного строя.
вернуться
97
Он один из первых вступил в кружок и неутомимо работал в нем до самого ареста. Он отдал себя всего делу освобождения рабочего класса. Я редко встречал более его преданного и неутомимого работника.
