К двадцатипятилетию первого съезда партии

Весною 1896 г. группа марксистов г. Витебска, или «учеников» (как их тогда называли), решила перейти из стадии теоретической подготовки к практическому осуществлению своих идей. Эта группа состояла из рабочих (слесарей и переплетчиков) и 2-3 так называемых полуинтеллигентов.

Свою подготовку эта группа получила сначала в «кружке саморазвития» без определенных руководителей, а в 1893-1895 г.г. часть этой группы проштудировала некоторые сочинения Маркса под руководством сосланных под надзор поли-

[149]

ции в Витебск из Екатеринослава Матвея Александровича Соковнина-Заславского[72] и его жены Паулины Яковлевны Дубинской.

В то время, когда со стороны теоретической подготовки эта группа чувствовала себя довольно твердо, отсутствие практической работы давало себя знать.

Было решено разослать некоторых из этой группы в разные города, где уже велась практическая работа, или, по крайней мере, таковая должна была вестись, с тем, чтобы через некоторое время вновь прибыть в Витебск для того, чтоб поделиться впечатлениями из разных мест и этим проверить наши теоретические познания, на основании опыта.

Наши товарищи побывали в Вильно, Минске, Могилеве, Гомеле, Киеве, Кременчуге, Полтаве, Феодосии. Пишущий эти строки направился в Екатеринослав, где и пробыл около 6 месяцев. Оттуда я поехал в Полтаву, чтобы встретиться там с 2-мя другими товарищами и оттуда вместе направиться в Витебск, как было условлено.

В апреле 1897 г. наши товарищи съехались. К тому времени приехал из-за границы наш общий знакомый 3. Гуревич[73]. Решили наше совещание провести не так, как обыкновенно велись у нас собеседования — по семейному, — а официально, т.-е. запротоколировать наши решения, и этим зафиксировать нашу, так сказать, программу. На этих заседаниях присутствовали: три брата Гуревичей:( «Борис», «Эммануил» и «Матвей»)[74]

[150]

Плагов, Б.[75], Абрамов, И.[76], Шалыт, М.[77], Минц, В.[78], Рабкин[79] — «Исаак» и пишущий эти строки — «Илья».

Хотя приезжий из-за границы 3. Гуревич и не был членом нашего кружка но, ввиду важности тех сведений, которые он мог нам дать из-за границы, мы решили его пригласить. И он присутствовал на равных правах со всеми нами.

Эти заседания велись под председательством «Бориса» и им же в общем формулировались наши решения. Заседания, которые длились дней 8-10, происходили на квартире отца И. Абрамова, по соседству с губернской тюрьмой.

После докладов с мест, в которых каждый делился своими впечатлениями, мы решили формулировать краткую программу. Оживленную дисскусию вызвало название нашей, если не партии, то организации.

Как я уже упомянул, наша группа прошла довольно основательпо теорию современнного рабочего движении. Естественно, что другого названия как с.-д. и не мыслили наши товарищи. Но наши встречи в других городах с нарождающимся «экономизмом», а, главное, рассказы 3. Гуревича о том, что между группой «Освобожд. Труда» и другими марксистами уже тогда начались споры, заставили нас после горячей дискуссии прибавить к с.-д. еще слово революционная.

Само собою разумеется, что назвать нашу группу — «партия» никто и не думал.

[151]

Это была просто формулировка теоретических и практических итогов нашей подготовительной работы[80].-

Было решено, до поры до времени, не предавать гласности результаты нашего совещания, а передать одному из наших друзей — племяннику В. Минца (переплетчику 3. Минцу) на хранение, — заделать в переплет какой-либо книги. Мы тогда полагали, что такого рода совещания у нас будут часто и при первой возможности мы бы эту программу проверили и, если тому встретилась бы надобность, опубликовали.

«Революционер полагает, а жандармы располагают»,— говаривали часто наши товарищи. В данном случае так и сбылось. Через год после этого совещания наша группа так рассеялась по земле русской и нерусской, что не только о регулярных совещаниях не могли и думать, но некоторых из них я и другие наши товарищи потеряли из виду и с тех пор не встречали, в том числе В. и 3. Минцов. А один из членов совещания — пылкий, талантливый Плагов, вскоре умер от истощения... Вечная память тебе, дорогой Бенче!

Вскоре после упомянутого совещания, большинство его членов решили направиться для работы в Екатеринослав. Туда поехали три брата Гуревичей: «Борис», «Эмануил» и «Матвей», Рабкин — «Исаак» и пишущий эти строки — «Илья». Из не членов совещания мы решили привлечь еще кое-кого из Витебска, Гомеля и Полтавы.