К двадцатипятилетию первого съезда партии
- Автор: Эйдельман Б. Л., Поляк А. I.
- Год: 1923
- Язык: русский
- Год: Государственное издательство
- Жанр: История
Электронная книга - «К двадцатипятилетию первого съезда партии». Краткое содержание книги:
Здесь, во время наших встреч, я еще ближе сошелся с Моисеем, узнал его. Он стал более откровенен относительно работы. В это время он был увлечен террором. Однажды он появился в моей комнате с первым номером бурцевского «народовольца». Я никогда не был террористом, ни в мыслях, ни в действиях своих, напротив, террор мне всегда казался ненадежным делом, но увлечения Моисея на меня действовали и, будучи еще слабым в своих взглядах, я невольно подпал и в этом под его влияние. В Речице был нами решен вопрос о типографии. Брат Моисея Михаил жил в Белостоке и типографию решено было тогда там же организовать. Непосредственно работать в ней выпало на долю меня и Гельмана.
Раньше чем отправиться в Белосток я побывал в Киеве, где Моисей тогда пользовался огромной популярностью во всех революционных организациях, независимо от направления, он успел создать тесный круг своих единомышленников, можно сказать почти целую организацию, занимавшуюся агитацией и пропагандой социалистических идей среди киевских рабочих в духе группы рабочих революционеров.
Скоро мы (я и Гельман) начали работать в типографии. Во время нашей работы Моисей появлялся к нам довольно часто и при нашей замуравленности это было для нас большим праздником. Скоро он к нам привел еще одного товарища — Рувима (Фридмана) и мы зажили более весело.
[169]
Время шло, типография отпечатала тайный циркуляр Горемыкина к фабричным инспекторам и готовилась к печати переведенного с польского рассказа «Шпион». Я получил от родителей неприятные вести. Мать умоляла приехать. Я не устоял, проявил слабость и мои друзья меня отпустили. Я покинул типографию. Спустя месяц, Моисей сидел у меня дома, в Гомеле и жестоко упрекал в малодушии. Я сознавал свою вину и каялся. Он говорил, что такие мальчишеские поступки недостойны революционера, но кончил тем, что начал меня же успокаивать, что, пожалуй, лучше, что я оттуда уехал, что группа лучше меня использует в других местах в агитационных целях.
Наступила весна 1898 г., вызвавшая большое оживление в революционной среде и сопровождавшаяся повальными обысками и арестами. С киевскими эс-эрами и эс-деками был арестован и Моисей, но его не успели хорошо раскусить и расшифровать, продержали несколько недель и выпустили. Он, разумеется, моментально скрылся. Окончился 1-й съезд Р. С.-Д. Р. П. и после, него произошел провал всех его участников. Случились перемены и в нашей группе. Питерцы, киевляне и часть харьковцев, решили создать бок-о-бок с Р. С.-Д. Р. П. русскую социал-демократическую партию с печатным органом «Рабочее Знамя», № 1 которого был отпечатан в Белостокской типографии. Накануне этого у меня был Соломон и от него я узнал все новости. Жандармы свирепствовали,, провокация глубоко пустила свои корни в революционных организациях и в тот момент, когда у рабоче-знаменцев были все шансы занять руководящую роль в русском рабочем движении, в нашей среде тоже завелся провокатор, прервавший жизнь этой молодой многообещавшей организации. Наборщик, с которым Михаил случайно встретился в Питере на квартире Ромма, проследил его вплоть до типографии и выдал ее. В Белостоке были арестованы Михаил с женой и Ольга Кавенок; в типографии там же были взяты Рувим, Раиса и Соломон; в Петербурге — Ромм, Лурье, Шилингер и другие. Моисей случайно не оказался в Белостоке и уцелел. Я, как сейчас, помню то ошеломляющее впечатление, какое произвело на меня появление у меня Моисея с этой печальной вестью. Тогда же он мне заявил, что решил, пока уехать за границу в Лондон, а мне
[170]
советовал оставаться в Гомеле и ждать от него вестей и: дальнейших указаний.
Для меня наступила пора новой революционной работы. Я начал создавать в северо-западном крае оппозиционные организации против течения экономизма в Бунде и Р. С.-Д. Р. П. Не знаю, не берусь теперь судить о моих успехах, но я был убежден, что я продолжаю дело Моисея и нашей группы.
Через год Моисей меня посетил. Это был его первый приезд из Лондона. Он уговорил меня уехать в Варшаву и благодаря ему я в течение шести месяцев работал среди еврейской группы П. П. С. Мои отношения к П. П. С., так же, как Моисея и некоторых других членов нашей группы, были вполне дружественные. Мы признавали, вопреки существовавшему взгляду в Бунде и Р. С.-Д. Р. П., за ними право на самостоятельность. Мои отношении к П. П. С. долго оставались еще такими и только резко изменились с моим окончательным вступлением в «Искру». Живя в Варшаве, я завязал с Моисеем оживленнейшую переписку. Я от него узнал о выходе в Лондоне второго номера «Рабочего Знамени», о том, что он поступил на работу к фондовцам (Фонд Вольной Русской Прессы — Чайковский, Волховской и Гольденберг). Наконец, я получил от него письмо с приглашением ехать в Лондон, где он решил со мною открыть типографию. Я ответил полным согласием, но указал, что у меня нет денег на поездку. Тогда в следующем письме он мне предложил жениться (у меня в Гомеле была невеста), взять приданое и приехать с молодой женой в Лондон. Это было очень характерно для Моисея. Сам человек безусловной революционной этики и пуританин в полном смысле слова, он допускал компромиссы, если это необходимо было для дела.