На сибирских ветрах. Всегда тринадцать
- Автор: Бартэн Александр Александрович
- Год: 1983
- Язык: русский
- Год: Советский писатель. Ленинградское отделение
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «На сибирских ветрах. Всегда тринадцать». Краткое содержание книги:
Роман «На сибирских ветрах» посвящен людям молодого, бурно развивающегося города Новинска, за четверть века поднявшегося среди вековой сибирской тайги. Герои романа — рабочие, инженеры, партийные и советские работники, архитекторы, строящие город, артисты Народного театра. Люди разных специальностей, они объединены творческим отношением к труду, стремлением сделать свой город еще красивее. Большое место в жизни молодых героев романа занимает искусство — оно помогает им жить яркой, наполненной жизнью.
Тема искусства становится основной в романе «Всегда тринадцать». Писатель показывает пути, которыми приходит молодежь в цирк, — заводские кружки, спорт, самодеятельность, цирковое училище. В романе раскрыта красота будничного труда артистов, безраздельно преданных своему искусству.
— Что ты скажешь! — возмутился Глеб Кузьмич. — Забыли разве, Денис Петрович? Точь-в-точь на этом же месте в прошлый раз скучали. По два раза в год латают, работнички. Какое же качество, если по два раза?!
Каток дополз до загородки, испустил шипучую струю пара и попятился. За баранкой сидел машинист, молодой, обнаженный до пояса, на бронзовой груди татуировка — русалка с пышной грудью и задранным рыбьим хвостом.
— Позагорайте малость! — крикнул он.
— Верно, что второй раз здесь задерживаемся, — признал Бурмин. — Вы посигнальте, Глеб Кузьмич, когда красавец этот управится. Пойдемте, Анатолий Владимирович, побродим по лесу!
Лес начинался сразу за обочиной дороги: плотный, смолистый, тенистый. Однако из-за долгой засухи (с начала месяца ни единой дождевой капли) листва заметно облетела, шуршала под ногами бумажно, и даже сосновые иглы сделались ломкими, как будто перекалившимися.
— Глядите! — воскликнул Бурмин, наклонясь над неглубокой ложбинкой. — Все иссохло вокруг, а черемше нипочем. Знай себе дальше растет. Вероятно, в Москве вы поотвыкли, Анатолий Владимирович, от нашего деликатеса, а я ни на какую другую приправу не променяю! — Тут же стал рвать черемшу, переходя от ложбинки к ложбинке. — Не для себя — для Глеба Кузьмича стараюсь. Хозяйка у него вкуснейшие с черемшовой начинкой печет пироги.
Сергуненков покосился на Бурмина. Хоть секретарь горкома партии и казался увлеченным сбором черемши, ни о чем другом не помышляющим, что-то подсказывало Сергуненкову, что это лишь присказка и что за ней последует иной разговор.
Так и есть. Собрав немалый пучок, Бурмин разогнулся и согнал с лица улыбку.
— Что же о вчерашнем не рассказываете, Анатолий Владимирович?
— Вас поставили уже в известность?
— Кубасов звонил. Огорчен, что вы не смогли выступить на слете из-за сердечного недомогания...
— Действительно, я не выступил, — ответил, помолчав, Сергуненков. — И, действительно, сослался на сердце.
— Сослались? За откровенность спасибо. Ну а если и дальше откровенно... Что побудило вас отказаться от выступления?
Вот и пришел момент, которого безотчетно ждал Сергуненков. Нужно было объяснить свое поведение. Ожидающе смотрели глаза Бурмина.
— Я понимаю, Денис Петрович, ваш вопрос естествен, но мне бы хотелось... Я еще не все успел уточнить!
На этот раз помолчал Бурмин.
— Ладно, — кивнул он затем. — Если это нужно для пользы дела — не стану настаивать. Прошу лишь иметь в виду: мы очень, чрезвычайно заинтересованы в ваших выводах. Так и договоримся. Подождем!
Умолкли оба. Вокруг было тихо. Паровой каток — и тот умолк. Белка, взбежав по сосновому стволу, скинула с вершины шишку, и она, откатившись по валежнику, коротко хрустнула...
— Так и договоримся, — повторил Бурмин. — А теперь пойдемте. Слышу, сигналит Глеб Кузьмич.
Строительство животноводческого комплекса заметно продвинулось. Куда ни глянешь, всюду оживление. Сновали подносчики, каменщики наращивали кладку, визжали пилы, гремела бетономешалка, и — самое важное — котельную наконец подвели под крышу, одновременно заканчивали монтаж обоих котлов. Из котельной Бурмин направился в главный корпус, и, хотя был он еще пуст и раздаточный конвейер пока бездействовал, Бурмину почудилось, что он слышит запах живого, протяжно мычащего скота и терпкий запах комбикорма...
Опять повстречался со старым плотником. И спросил у него:
— Как настроение? Теперь-то, полагаю, легче на душе?
— А ты чего, товарищ Бурмин, про душу интересуешься? Слыхал, не доказана будто наукой. Или как?
— Доказана! Вполне доказана! — рассмеялся Бурмин.
В этот раз куда приятнее было беседовать с рабочими. И пускай на стройплощадке еще оставалось немало дел — вернулась уверенность, что не один ты трудишься, что спешат прийти тебе на подмогу. Хуже нет, когда не чувствуешь разумного и полного применения своим рукам!
Старый плотник и в этой беседе верховодил. Затем махнул рукой:
— Высказались, ребята, и по местам. Сама собой работа не сделается, да и кости нынче шибко ломит. Как бы не переменилась погода!
Тем временем и Сергуненков успел досконально ознакомиться со стройкой. С пристрастием во всем разобравшись, признал:
— Важное дело разворачиваете, Денис Петрович. Подобная база еще как пригодится Новинску!
Возвращались под вечер. Снова подъехали к месту, где задержались утром. Паровой каток был поставлен за обочину, а машинист прогуливался по шоссе — цветная рубаха, гитара с бантом. Не иначе как в ожидании нежной встречи.
— Красавец! — усмехнулся Бурмин. — При первой возможности публично пристыжу дорожников. Вообще, дорогой придется заняться вплотную. — И признался, коротко вздохнув: — Не одни дорожники подводят. Знали бы, сколько крови пришлось на Челкаши потратить!.. Думаю иногда: должно же время наступить, когда отпадет надобность в напоминаниях, подстегиваниях, предупреждениях. Должно же чувство ответственности стать физической, именно физической потребностью каждого!