На сибирских ветрах. Всегда тринадцать
- Автор: Бартэн Александр Александрович
- Год: 1983
- Язык: русский
- Год: Советский писатель. Ленинградское отделение
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «На сибирских ветрах. Всегда тринадцать». Краткое содержание книги:
Роман «На сибирских ветрах» посвящен людям молодого, бурно развивающегося города Новинска, за четверть века поднявшегося среди вековой сибирской тайги. Герои романа — рабочие, инженеры, партийные и советские работники, архитекторы, строящие город, артисты Народного театра. Люди разных специальностей, они объединены творческим отношением к труду, стремлением сделать свой город еще красивее. Большое место в жизни молодых героев романа занимает искусство — оно помогает им жить яркой, наполненной жизнью.
Тема искусства становится основной в романе «Всегда тринадцать». Писатель показывает пути, которыми приходит молодежь в цирк, — заводские кружки, спорт, самодеятельность, цирковое училище. В романе раскрыта красота будничного труда артистов, безраздельно преданных своему искусству.
— Шестое чувство?
— Хотя бы. А по мне — так самое первое!
Не успели доехать до Новинска, как потемнело, и не повечернему — по-грозовому. Молнии прорезались в небе.
— Не ошибся дед, — вспомнил Бурмин. — Сейчас польет!
— Самое время, — добавил Глеб Кузьмич. — Истомилась земля!
Тут же забарабанило по верху машины, и с каждым мгновением громче, оглушительнее. Когда же добрались до коттеджа, лило уже вовсю.
И снова — стоило подняться к себе — услыхал Сергуненков телефонный звонок.
— Успели из Челкашей вернуться? — донесся голос Золотухина. — Как видишь, Анатолий Владимирович, информацией располагаю точной. Ну а насчет управленческих наших дел не заходило разговора в пути?
Напрямик, грубовато спросил. Этим тоже отличался Золотухин: в случае необходимости умел обходиться без церемоний. На этот раз прямолинейность вопроса задела Сергуненкова.
— Ну-ну! Я только к слову! — сказал Золотухин, уловив паузу. — Потолкуем при встрече!
— Нам действительно надо поговорить, Дмитрий Дмитриевич, — согласился Сергуненков.
— За чем же дело стало? Хоть сейчас!
— Такая спешность ни к чему. Поздно уже, льет как из ведра.
— А я не сахарный, не растаю, — сказал Золотухин (казалось, даже в телефонной трубке слышался шум дождя). — Если надо — сейчас и приеду. Ожидай!
Продолжало лить, и гул дождя перекрывал все звуки. Сергуненков даже не услыхал подъехавшую машину.
Золотухин, войдя, скинул мгновенно намокший плащ. Крутым движением руки вытер лицо.
— Смотри-ка, разыгралась непогода. Нарочно задержался в управлении. У нас ведь как? Разгильдяев хватает. Сам решил проверить сохранность механизации. — И тут же спросил без малейшей паузы: — О чем же хочешь говорить? Вообще-то, конечно, эгоизм с моей стороны: на ночь глядя нагрянул, отдышаться не дал после поездки. Пеняй на себя, Анатолий Владимирович. Заинтриговал!
— С больной головы на здоровую?
— Почему же с больной? На свою пока не жалуюсь.
— И все же вина есть за тобой, Дмитрий Дмитриевич.
— Неужто? Только успел войти, и уже провинился?!
— Я другое имею в виду, — объяснил Сергуненков. — Если бы твой главный инженер обладал более масштабным зрением... О чем ни спросишь его — лишь отсюда и досюда. Озадачил меня. Зачем тебе такой?
— Колеванов? Зато не суется под ноги!
— Не мало ли этого? Лично я от тебя требовал куда большего.
— Так это ты, Анатолий Владимирович. А я скромнее в запросах: не мешает, и ладно.
— Не мало ли? — снова спросил Сергуненков.
Таким завязывался разговор, и не было в нем еще стержня, того главного, в чем нуждался Сергуненков. За окном по-прежнему лило, и комната казалась островком, затерянным среди всплесков дождя и завываний ветра.
— Да нет, не так уж он плох, мой главный, — сказал Золотухин. — Работу, какую поручаю, тянет. Напрасно не обратился непосредственно ко мне.
— Что ж, сделаю это сейчас.
— К твоим услугам. Хотя, признаться, не понимаю, что для тебя могло остаться неясным. На стройплощадках побывал, с народом пообщался. Правда, Чурым остается. Даль страшенная, но все равно прокатимся... Так о чем же хочешь спросить?
— Именно о Чурыме, — сказал Сергуненков. — Нет нужды повторять, что в министерстве высоко оценили готовность новинского управления взять на себя эту стройку...
— Еще бы! — вскинул голову Золотухин. — Другие, возможно, сдрейфили бы, а мы поднатужились, крякнули, приняли на плечи...
— Это мне известно, — наклонил голову Сергуненков. — Спросить хочу о другом.
— Уж не о делах ли на комбинате? Само собой, не забываем и 25-бис. Нельзя забывать!
Вот когда разговор приблизился к самой сути.
— Правильно, — кивнул Сергуненков. — Две стройки. Две важнейшие стройки. Такой нагрузки управление еще не испытывало... Как же представляешь себе одновременное осуществление обеих?
— То есть? — переспросил Золотухин. — Извини, Анатолий Владимирович, что-то соображаю туго. Не очень понимаю твой вопрос.
Тут же близкая молния с фосфорической резкостью осветила комнату. Громовым ударом до основания сотрясло коттедж. Дежурная за перегородкой не удержалась от испуганного вскрика.
— Разверзлись хляби небесные! — уважительно проговорил Золотухин. Подошел к окну и плотнее задернул занавеску. — А может быть, Анатолий Владимирович, лучше, чтобы я задал тебе вопрос? Есть, есть и у меня!.. Неужели у тебя могли возникнуть хоть какие-нибудь сомнения?