Россия на Дунае. Империя, элиты и политика реформ в Молдавии и Валахии, 1812—1834

Ввиду крайне консервативного курса, проводившегося российским Министерством иностранных дел с начала 1820‐х годов, составление российским консульством проекта избрания господарей достаточно широким собранием требует некоторого объяснения. Французский консул в Яссах Лаган относил симпатию своего российского коллеги К. Ф. Лелли к участию второклассных и третьеклассных бояр в выборах к влиянию Иордаке Катарджи[546]. Последний представлял собой характерный пример оппортунизма, который был продемонстрирован многими первоклассными боярами, преследовавшими свои личные политические интересы. Во время Русско-турецкой войны 1806–1812 годов Катарджи занял профранцузскую позицию и тайно направил Наполеону записку, в которой от имени всех молдаван просил французского императора способствовать выводу российских войск из княжеств[547]. Российские власти узнали об интригах Катарджи и «по сильному подозрению в предательстве» сослали его в Южную Россию, откуда он, впрочем, вскоре вернулся после заключения Бухарестского мира[548]. После этеристского восстания Катарджи стал одним из первых крупных бояр, вернувшихся в княжество по приглашению господаря Иоана Александру Стурдзы, и, по-видимому, участвовал в составлении Конституции карбонариев[549]. После краткого пребывания на посту Великого казначея (вистиерника) Катарджи впал в немилость у Стурдзы и сам стал стремиться занять господарский трон. Как и Николае Росетти-Розновану и другие крупные бояре, имевшие господарские амбиции, Катарджи заигрывал с мелким боярством для того, чтобы заручиться их поддержкой на предстоящих выборах. В то же время прошлые связи Катарджи с французами и Османами не помешали ему завоевать доверие неопытного российского консула. Поддержка, оказанная последним идее участия мелкого боярства в выборах господаря, могла быть следствием влияния Катарджи.