Россия на Дунае. Империя, элиты и политика реформ в Молдавии и Валахии, 1812—1834

Французский консул в Яссах Виолье охарактеризовал своего российского коллегу в Бухаресте как «исполненного благих намерений, но крайне посредственного»[553]. Действительно, Минчаки никогда не составлял программных записок, подобных тем, что писал Дашков. В то же время российский генеральный консул не был бездушным автоматом, приводившим в исполнение указания Нессельроде. Как председатель боярских Комитетов реформ в 1827 и 1829–1830 годах, Минчаки не только лучше других российских чиновников знал настроения бояр, но и частично определял сам состав боярских комитетов, причем выбор кандидатов отражал его личные взгляды. Хотя все классы молдавского и валашского боярства были склонны делать из этеристов и фанариотов козлов отпущения, после 1821 года антигреческие настроения боярских радикалов были особенно сильны. Эти настроения проявились в конкретных антигреческих мерах Молдавского дивана, в котором преобладали радикалы в начале и середине 1820‐х годов. Наряду с общим консервативным курсом российской политики после 1821 года это обстоятельство, по-видимому, заставило Минчаки последовать совету Михая Стурдзы и исключить второклассных и третьеклассных бояр из участия в работе комитетов.

Хотя российское консульство отказалось признавать право избрания господарей лишь за первоклассными боярами, лишь один из привлеченных к работе комитетов – Георге Асаки – изначально не был первоклассным боярином. Все остальные были крупными боярами, которые в конце концов сыграли важную роль в разработке Органических регламентов два года спустя[554]. Такой подбор членов комитетов неизбежно вызвал недовольство второклассных и третьеклассных бояр[555]. Недовольные обратились с жалобой к российскому посланнику в Константинополе Рибопьеру, однако их протест не дал результатов[556].

Создание комитетов повлекло новую серию боярских записок, содержавших предложения по различным аспектам реформ. Одна из таких записок была представлена Манолаке Драгичем, сыном второклассного боярина, которого господарь Иоан Александру Стурдза назначил великим хатманом (начальником земской стражи) в 1824 году. Драгич предлагал реорганизовать налоговую систему, разделить исполнительную и судебную власти как на уровне центральных органов, так и на местах, поручая административные и судебные функции разным исправникам. Драгич также рекомендовал осуществить перепись всех категорий населения, проверить действительность боярских чинов, пожалованных после 1814 года, сократить число скутельников, находившихся в услужении бояр, и ограничить их общее число по всему княжеству[557].