В каменной долине
- Автор: Галшоян Мушег Овсепович
- Год: 1977
- Язык: русский
- Год: «Известия»
- Переводчик: Алла Константиновна Тер-Акопян
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «В каменной долине». Краткое содержание книги:
Но даже по этим двум произведениям можно судить о писателе, воспевающем родную землю, мужественную душу и трудолюбивые руки своего народа.
Родился Мушег Галшоян в 1935 году в одном из самых суровых, каменистых районов Армении — Талинском.
И отец и мать писателя пережили весь ужас кровавых событий 1915 — 1918 годов. В истории Армении было немало трагических периодов. Над страной заносили свой меч многие завоеватели: еще в 4 веке н. э. Иран и Византия, поделив территорию Армении, стремились уничтожить ее самостоятельность. С середины 14 века более 165 лет армянскому народу приходится вести постоянную кровопролитную борьбу с грабителями и насильниками. Орды Тимура предавали страну огню и мечу. В 16 — 18 веках Турция и Персия, стремясь утвердиться здесь, сделали Армению ареной военных действий, сопровождая их массовой резней мирного населения. Обезлюдели целые области. В 17 веке Персия завладела Восточной (после 2-й русско-японской войны в 1826 — 1828 годах присоединена к России), а Турция — Западной Арменией.
В конце 19 века турецкая армия и полиция организует массовое истребление мирного населения Западной Армении — без различия пола и возраста.
Неисчислимые бедствия принесла армянскому народу первая мировая война. В течение 1915 — 1916 годов турецкое правительство осуществило почти поголовное уничтожение коренного населения Западной Армении. Около 1 млн. жителей было вырезано, примерно столько же выселено на гибель в аравийские пустыни, чудом уцелевшие люди ушли в другие страны; группы беженцев появлялись в самых труднодоступных для жизни местах.
До 1920 года, когда в Восточной Армении была свергнута власть дашнаков, не раз продававших и предававших свой народ, треть населения была физически уничтожена.
И в этих условиях складывался национальный характер народа, сумевшего сохранить в душе любовь к жизни, к родной земле, неиссякаемое трудолюбие и упорство.
Такой характер мы находим в повести Мушега Галшояна «Дзори Миро» (на армянском языке вошла в сборник «Крунк» — «Журавль»). Как светло и ясно звучат воспоминания Миро о детстве, о юности в родном селе! Эти идиллические картины прерывает кровавое нашествие орд погромщиков. Но даже гибель у него на глазах всех близких, издевательства врагов не могут убить в Миро живую душу. Галшоян не идеализирует героя, не скрывает его человеческих слабостей. Но трижды лишаясь семьи, очага, он не становится человеконенавистником, из пепла возрождая свой корень, свой род, продолжая извечное для армянского крестьянина: «из камня делать землю».
Повесть «Путники» (на армянском языке) дополняет «Дзори Миро». Это сборник новелл о людях одной деревни, спасшихся от резни. В новеллах нет однозначных выводов, ибо нет их в жизни, объединяют новеллы общность судеб людских и позиция автора.
Мушег Галшоян — старший сын в семье — окончил Ереванский сельскохозяйственный институт и несколько лет работал агрономом в совхозе «Артени» недалеко от своих родных мест. И во всех произведениях писателя заметна слитность с родной землей, с нелегкой судьбой крестьянина.
«Цветущие камни» (на армянском языке) — сборник очерков о тружениках села. «...Человек, со всеми его радостями и болью, и земля, родившая его земля, на которой он творит и которую он хочет видеть счастливой — вот то главное, что должно быть предметом самого пристального писательского внимания», — считает Галшоян. Через деревню, через крестьянские будни и труд стремится он осмыслить важнейшие проблемы современного человека.
В романе «Горнило» описание трудовых процессов, размышления, речь помогают исследовать психологию героев. Перед нами крестьяне одной бригады. Съехавшиеся к пустынному Бовтуну из разных районов Армении, каждый со своим характером, привычками и обычаями, а нередко и наречием — они объединены любовью к нелегкому крестьянскому труду. То, что люди вырваны из привычных условий, резче проявляет основное в их характерах. Каждый из крестьян словно олицетворяет какую-то одну идею — Сантро с его тоской по оставленному за горами, за Араксом зеленому Ачмануку; «шалопай» Артуш, которого, словно ветром перекати-поле, носит по свету; богатырь Баграт и молчун Нерсо; и, наконец, молодой колхозник Арма, местный философ, от лица которого часто ведется повествование, который вместе с автором оценивает поступки и поведение героев романа, размышляет о человеке, о его месте в мире и о его обязанностях.
И эти люди побеждают пустыню, а заодно и то темное, что хоронится в самых дальних уголках их душ. Несгибаемость, одержимость отмечала критика в героях романа. Мотив духовной силы человека очень характерен для творчества Мушега Галшояна.
Роман «Горнило» удостоен премии Союза писателей Армении.
Продолжая основные моральные и эстетические традиции своего творчества, Мушег Галшоян создал цикл рассказов о Комитасе, с которыми в недалеком будущем смогут познакомиться и русские читатели.
Девчата — новенькие — сняли платки, и по тому, насколько обгорело лицо подруги, каждая могла судить о своем лице. Они с любопытством следили за городской девушкой в белой шляпе, которая мелькала между лозами и почему-то улыбалась. Очень она их интересовала, эта девушка в белой широкополой шляпе с бахромой.
Когда аспирантка вышла на дорогу, Киракосян отступил на шаг и пригласил рабочих подойти поближе. Новенькие девчата обменялись понимающим взглядом и повернулись к аспирантке.
Киракосян помог профессору перейти через канаву и потом еще продолжал держать его за рукав.
— Ты, профессор, бог весть что про нас подумаешь. Злиться, ругаться много приходится. Что поделаешь, производство...
— Да все понятно, — мирно ответил профессор. И тут заметил табличку на больной лозе с названием болезни. — Кто писал?
— Я, — ответил Бадалян.
— Вроде бы верно, молодой человек, — и профессор попросил доцента срезать ветку.
— В роду моего свекра... нет, в роду моего отца был профессор по имени Габриэл, — зашептала Занан на ухо Назик. — Расстелет он, бывало, платок возле столба, насыплет на платок пшена... — «Нет, профессором другой был, Кнтуни, — исправила себя старуха. — Верно, Кнтуни был профессором, упокой господь его душу». — Если заболеет на белом свете какой-нибудь старец, тут же Кнтуни зовут. И вызвали его в Полис... — «Нет, в Полис оружейных дел мастера Кале увезли...» — Увезли, значит, Кале в Полис и в тюрьму посадили...
Назик хрустнула пальцами, прижала к груди руки, плечи ее были подняты, а взгляд затуманен. Губы ее были так плотно сжаты, что щеки ввалились.
— Увезли его, значит, в Полис, а Полис-то далече...
— Да не Полис, мамаша, а Стамбул. Стамбул! — произнес Сантро раздраженно.
«Войте, свистите! Вот уже пятнадцатый раунд... Давид спокойно скидывает с плеч полотенце, легко встает на ноги и, не прикрывая ни лица, ни груди, идет на Мохамеда Али. Али замышляет коварный удар, Давид предотвращает его, а через минуту... через минуту Мохамед Али лежит на земле, как тюфяк... Умереть мне за твою душу, Давид... Ну, как ты теперь выкрутишься, подкупленный судья? Как ни крути, ни верти, а Али твой не подымется. Конец! Тащите носилки!
Тащите носилки и будьте добры выполнить наше условие — позвольте Давиду и отцу его, Сантро, поехать в Ачманук... Где ты, Ачманук?..»
Профессор долго вглядывался в срез ветки, понюхал его, лизнул, содрал с ветки кору и на нее посмотрел, и ее лизнул. Потом сказал доценту, чтобы тот взял несколько проб.
— Корни не оголить? — вмешался агроном Бовтуна.
— Тут повозиться придется, — профессор покачал головой. — Нужно будет еще раз приехать с готовыми анализами.
— И я так думаю, — с готовностью подхватил доцент. — Мне кажется, это хороший материал для изучения. Возможно, даже диссертационная тема. Может быть, профессор, утвердим Эльмире именно эту тему? Я бы ей помог. Тема интересная, свежая.
Эльмира с благодарностью взглянула на мягкий двойной подбородок доцента, с благодарностью взглянула в его огромные круглые глаза, потом подошла, взяла у него из рук ветку, опустила взгляд и стала ждать, что же скажет профессор.
— Утверждайте, — высказал свое мнение директор совхоза, — я тоже, чем могу, помогу. — «Можете прямо сегодня девушку тут и оставлять, а сами уезжайте». — Комнату предоставлю. — «Прямо соседнюю комнату и дам, она свободная». — И работа найдется. Пусть девушка остается у нас и спокойно защищает свою диссертацию, а вы ее навещать будете, помогать... Так, может, и сладим с этой виноградной хворью.
Доцент уставился на седину директора совхоза.
— Нет, — ответил профессор. — Тема эта Эльмире не по плечу.
— Ну и пусть будет трудно, профессор, пусть будет трудно. Ведь она ученым собирается стать, так пусть помучается.
— Нет, — вполголоса, но твердо сказал профессор.
Девушка застенчиво посмотрела на профессора, покраснела. Потом она слегка поскользнулась между профессором и доцентом и направилась к женщинам, но ее игривая поступь словно говорила: я не ухожу, нет, я просто гуляю.
Артуш из-под козырька глядел на блестящее кольцо аспирантки... Это что, обручальное кольцо или девичий перстенек? Обручальное или... Сейчас вот его дочка носит обручальное кольцо. А отец об этом от чужих людей узнал... Артуш стиснул зубы. Потом попробовал представить себе отца этой аспирантки и почему-то мысленно его выругал.