В каменной долине
- Автор: Галшоян Мушег Овсепович
- Год: 1977
- Язык: русский
- Год: «Известия»
- Переводчик: Алла Константиновна Тер-Акопян
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «В каменной долине». Краткое содержание книги:
Но даже по этим двум произведениям можно судить о писателе, воспевающем родную землю, мужественную душу и трудолюбивые руки своего народа.
Родился Мушег Галшоян в 1935 году в одном из самых суровых, каменистых районов Армении — Талинском.
И отец и мать писателя пережили весь ужас кровавых событий 1915 — 1918 годов. В истории Армении было немало трагических периодов. Над страной заносили свой меч многие завоеватели: еще в 4 веке н. э. Иран и Византия, поделив территорию Армении, стремились уничтожить ее самостоятельность. С середины 14 века более 165 лет армянскому народу приходится вести постоянную кровопролитную борьбу с грабителями и насильниками. Орды Тимура предавали страну огню и мечу. В 16 — 18 веках Турция и Персия, стремясь утвердиться здесь, сделали Армению ареной военных действий, сопровождая их массовой резней мирного населения. Обезлюдели целые области. В 17 веке Персия завладела Восточной (после 2-й русско-японской войны в 1826 — 1828 годах присоединена к России), а Турция — Западной Арменией.
В конце 19 века турецкая армия и полиция организует массовое истребление мирного населения Западной Армении — без различия пола и возраста.
Неисчислимые бедствия принесла армянскому народу первая мировая война. В течение 1915 — 1916 годов турецкое правительство осуществило почти поголовное уничтожение коренного населения Западной Армении. Около 1 млн. жителей было вырезано, примерно столько же выселено на гибель в аравийские пустыни, чудом уцелевшие люди ушли в другие страны; группы беженцев появлялись в самых труднодоступных для жизни местах.
До 1920 года, когда в Восточной Армении была свергнута власть дашнаков, не раз продававших и предававших свой народ, треть населения была физически уничтожена.
И в этих условиях складывался национальный характер народа, сумевшего сохранить в душе любовь к жизни, к родной земле, неиссякаемое трудолюбие и упорство.
Такой характер мы находим в повести Мушега Галшояна «Дзори Миро» (на армянском языке вошла в сборник «Крунк» — «Журавль»). Как светло и ясно звучат воспоминания Миро о детстве, о юности в родном селе! Эти идиллические картины прерывает кровавое нашествие орд погромщиков. Но даже гибель у него на глазах всех близких, издевательства врагов не могут убить в Миро живую душу. Галшоян не идеализирует героя, не скрывает его человеческих слабостей. Но трижды лишаясь семьи, очага, он не становится человеконенавистником, из пепла возрождая свой корень, свой род, продолжая извечное для армянского крестьянина: «из камня делать землю».
Повесть «Путники» (на армянском языке) дополняет «Дзори Миро». Это сборник новелл о людях одной деревни, спасшихся от резни. В новеллах нет однозначных выводов, ибо нет их в жизни, объединяют новеллы общность судеб людских и позиция автора.
Мушег Галшоян — старший сын в семье — окончил Ереванский сельскохозяйственный институт и несколько лет работал агрономом в совхозе «Артени» недалеко от своих родных мест. И во всех произведениях писателя заметна слитность с родной землей, с нелегкой судьбой крестьянина.
«Цветущие камни» (на армянском языке) — сборник очерков о тружениках села. «...Человек, со всеми его радостями и болью, и земля, родившая его земля, на которой он творит и которую он хочет видеть счастливой — вот то главное, что должно быть предметом самого пристального писательского внимания», — считает Галшоян. Через деревню, через крестьянские будни и труд стремится он осмыслить важнейшие проблемы современного человека.
В романе «Горнило» описание трудовых процессов, размышления, речь помогают исследовать психологию героев. Перед нами крестьяне одной бригады. Съехавшиеся к пустынному Бовтуну из разных районов Армении, каждый со своим характером, привычками и обычаями, а нередко и наречием — они объединены любовью к нелегкому крестьянскому труду. То, что люди вырваны из привычных условий, резче проявляет основное в их характерах. Каждый из крестьян словно олицетворяет какую-то одну идею — Сантро с его тоской по оставленному за горами, за Араксом зеленому Ачмануку; «шалопай» Артуш, которого, словно ветром перекати-поле, носит по свету; богатырь Баграт и молчун Нерсо; и, наконец, молодой колхозник Арма, местный философ, от лица которого часто ведется повествование, который вместе с автором оценивает поступки и поведение героев романа, размышляет о человеке, о его месте в мире и о его обязанностях.
И эти люди побеждают пустыню, а заодно и то темное, что хоронится в самых дальних уголках их душ. Несгибаемость, одержимость отмечала критика в героях романа. Мотив духовной силы человека очень характерен для творчества Мушега Галшояна.
Роман «Горнило» удостоен премии Союза писателей Армении.
Продолжая основные моральные и эстетические традиции своего творчества, Мушег Галшоян создал цикл рассказов о Комитасе, с которыми в недалеком будущем смогут познакомиться и русские читатели.
— Когда к нам Амбарцум Петрович приезжал, тут пустыня была, пустыня! Камни и колючки. А сейчас, пожалуйста! — И Киракосян развел руками и смерил гордым взглядом Бовтун, как бы почувствовав себя на месте министра Амбарцума Петровича.
Профессор, опустив голову, прошел вперед.
«Слушает он или... Даже по сторонам не смотрит... Рассеянный, видать...» — обиделся директор совхоза.
— С людей семь потов сошло, пока они пустыню в сад превратили... — «Должны же они людской труд оценить...» — Профессор! — обратился директор совхоза, и в самом выговоре этого слова было нечто настолько притягательное, что Киракосяну захотелось подольше идти рядом с этим человеком, и он повторил еще раз: — Профессор, приезжайте как-нибудь вместе с Амбарцумом Петровичем. В горы поднимемся. Ручьи у нас отличные, выпить стакан воды из такого ручья — одно удовольствие...
— Ну, конечно.
«Конечно, конечно!.. Заладил одно... Хоть слыхал он, что я ему сказал?»
— С людей семь потов сошло, пока пустыню в сад превратили, а теперь вот какая напасть — виноград заболел. — «Смыслит он хоть что-нибудь? — И взглянул на аспирантку. — Невестка она его? А может, дочка?..»
Доцент сложил мягкие руки на мягкой груди, и мягкий подбородок коснулся мягкой груди, и короткая шея полностью скрылась за двойным подбородком.
— Когда я институт кончал, вы на третьем курсе учились и были председателем профкома, — говорил доценту агроном из райуправления. — Я вас с тех самых пор знаю.
Доцент улыбнулся, но его большие круглые черные глаза серьезно и сосредоточенно разглядывали родинку на коленке аспирантки.
— Я так люблю здание нашего института. Когда в Ереван приезжаю, всегда хоть мимо, да пройду. А внутрь не захожу, знакомых у меня там нет, — и агроном из райуправления совершил плавный переход к следующей мысли: — Хоть бы уж кого-нибудь из ребят нашего курса в аспирантуру взяли.
Доцент не сводил глаз с заинтриговавшей его родинки.
— В этом году сын у меня школу кончает. Хочу, чтоб поступал в наш институт, — продолжал агроном из райуправления.
— Сколько тебе лет? — Профессор искоса взглянул на крепкие плечи Киракосяна.
— Может, пятьдесят пять, может, шестьдесят. Не было у меня времени годы считать, — ответил директор. — Дни рождения справлять некогда было.
— Ну, ты еще молод, нечего жаловаться, — снисходительно сказал профессор, улыбнулся девушке и про себя подумал: «Мне бы твои годы... Когда молод был, штаны носил дырявые. От дырявых штанов Егуш сбежала... Потом штаны завелись — война грянула. После войны аспирантом был, снова в рваных штанах ходил. Тогда от дыр в карманах Асмик сбежала... Сейчас у меня штанов двадцать пар, а толку что?..»
Профессор нахлобучил соломенную шляпу на уши, почесал затылок и обратился к аспирантке:
— Один вопрос. Однажды старый крестьянин говорит: не сегодня-завтра помру, а ни разу в жизни досыта мацуна не поел. Люди смеются: мол, шутишь, старик, такая ли уж невидаль мацун, чтоб им досыта не наесться? Не удивляйтесь, отвечает крестьянин, и поверьте мне, не ел ни разу я мацуна досыта. То мацун дома есть, хлеба нет. То хлеб есть, мацуна нет. То и мацун, и хлеб есть, меня дома нет. Так вот спрашивается, кто же виноват в том, что этот бедный крестьянин ни разу досыта мацуна не поел?..
— Корова, — фыркнула девушка, но тут же покраснела и стала серьезней, может, профессор на ее происхождение намекает (Эльмира была из деревни), мол, оставьте кафедру, откуда приехали, туда и возвращайтесь, селу специалисты нужны. А может, притча эта как-то связана с недавним бормотанием профессора, которое она не расслышала и смысла которого не поняла?.. А что все-таки тогда сказал профессор?.. Девушка вопросительно улыбнулась профессору.
— Жена виновата, — высказал свое мнение Киракосян. — Эка невидаль, — миска мацуна и ломоть хлеба! Неужто ей трудно было мужа накормить? Жена виновата, и больше никто.
— Весь белый свет виноват... Все мы виноваты, — ответил профессор.
— Значит, выходит, что и сам крестьянин виноват, — заметил агроном Бовтуна.
Профессор смерил Бадаляна взглядом.
— Говоришь, наш институт окончил?
— Да.
— Мне экзамены сдавал?
— Два раза. Первый раз «неуд» влепили, — засмеялся агроном.
— За что?
— Не знал, что такое вариация и еще вариации наследственны или нет.
— А теперь знаешь?
— Теперь знаю... Так все-таки выходит, что и крестьянин сам тоже виноват?
— Постольку, поскольку он родился.
— Если б я так на экзамене ответил, вы бы мне «неуд» поставили.
— Может быть. Но это несущественно.
Марухян звал народ, стоя между рядами виноградных лоз. Он делал это с достоинством и вдруг увидел Баграта, спускавшегося по садовой дорожке. «От него жди всякого подвоха...» И постарался, чтобы люди свернули в сторону раньше, чем подойдет Баграт.