На сибирских ветрах. Всегда тринадцать
- Автор: Бартэн Александр Александрович
- Год: 1983
- Язык: русский
- Год: Советский писатель. Ленинградское отделение
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «На сибирских ветрах. Всегда тринадцать». Краткое содержание книги:
Роман «На сибирских ветрах» посвящен людям молодого, бурно развивающегося города Новинска, за четверть века поднявшегося среди вековой сибирской тайги. Герои романа — рабочие, инженеры, партийные и советские работники, архитекторы, строящие город, артисты Народного театра. Люди разных специальностей, они объединены творческим отношением к труду, стремлением сделать свой город еще красивее. Большое место в жизни молодых героев романа занимает искусство — оно помогает им жить яркой, наполненной жизнью.
Тема искусства становится основной в романе «Всегда тринадцать». Писатель показывает пути, которыми приходит молодежь в цирк, — заводские кружки, спорт, самодеятельность, цирковое училище. В романе раскрыта красота будничного труда артистов, безраздельно преданных своему искусству.
Все беспокойнее чувствовал себя Василий. Не терпел он эти штучки: намеки и недомолвки. Опять разговор получался вроде недавнего, на бульваре. И Сидельниковой припомнился тот разговор.
— Вот ты, Вася, в прошлый раз расхваливал своего дружка Только слушалось мне плохо, думала о другом... Садись поближе и сначала рассказывай. Может, убедишь меня поласковее быть к Павлу Игнатьевичу. Твоей рекомендации поверю!
Она говорила весело, легко, задорно и, будто все еще мчась на мотоцикле, опять опустила руки Василию на плечи.
— Чего же ты, Вася, примолк?
Рассмеяться бы в ответ, скинуть независимо руки и подняться: пора, мол, и честь знать. Но в том-то и беда: чувствовал Василий, что не может уйти и одно остается — слушать вкрадчивый голос, смотреть в зеленоватые, то и дело сужающиеся глаза.
— Ну, что же ты примолк?
Наклонясь вперед, Сидельникова сцепила руки за спиной Василия и разом обожгла — прикосновением рук, голосом, глазами, дыханием. И он, ответно наклонясь, обнял ее, и она на миг поддалась, прильнула.
Лишь на миг.
— Как можно, Вася! Что ты! Уходи!
Ошеломленный и растерянный, он не тронулся с места. Смотрел с такой пытливой жадностью, точно увидел нежданно что-то минуту назад еще неизвестное ему.
— Уходи ты, ради бога! Пошутила я, а ты вообразил...
Не тронулся с места. Только взгляд стал еще более жадным.
— Нет уж, Зина! Играть собой не позволю!
— Не позволишь? Откуда слов таких набрался?
Давно ли сверкала глазами, чувствовала себя хозяйкой положения? Теперь все было иначе.
— Не надо! Сказала, уходи!..
Ушел наконец — не попрощавшись, не обернувшись. Закрыла за ним дверь и прислушалась: в вечерней тишине с особой громкостью взревел мотор.
Снова, взнуздав свою «Яву», мчался Василий по городу. Мог ли он в таком состоянии вернуться домой? Улицы показались тесными, свернул на пригородное шоссе. Миновав на развилке контрольный пост ГАИ, до отказа прибавил скорость. Мчалась «Ява», мчалось шоссе, резким ветром до ожога хлестало щеки. Все еще не было сил вернуться домой.
...Поздним вечером (не ожидала, что Василий так задержится) Нина перечитала свое письмо. Ни о чем, кажется, не забыла. Обо всем написала. И все-таки, прежде чем запечатать конверт, сделала приписку: «Конечно, понимаю, мамочка, что семейная жизнь — не одни только радости. Но не боюсь. Самое главное — у нас с Васей настоящая любовь!»
Листки с расчетами Усачева продолжали лежать на столе. Вернувшись со слета (против обыкновения даже не задержался, чтобы поговорить с дежурной), Сергуненков сразу прошел к себе, снова склонился над листками. Убедительные, разяще убедительные расчеты. Но ведь не может же быть, чтобы и Золотухин не имел своих. Каким бы доказательным ни было прогнозирование Усачева, оно основано на определенных данных. А что, если на руках у Золотухина другие? Так размышлял Сергуненков и наконец оборвал себя сердито: «Ты вот что: не забегай вперед. Сперва выслушай обе стороны. Завтра же должен начистоту переговорить с Дмитрием Дмитриевичем!»
Решение это несколько успокоило — вернее, не столько успокоило, сколько внесло определенность в ход мыслей. Утро вечера мудреней. Но тут-то — не успел собраться ко сну — раздался телефонный звонок.
— С постели поднял, Анатолий Владимирович? Извините за позднее вторжение. Бурмин говорит. Как чувствуете себя?
— Спасибо, Денис Петрович. На днях собираюсь к вам.
— На днях? А у меня встречное предложение. Не хотите ли завтра составить компанию — съездить в Челкаши? Мы там животноводческий комплекс отстраиваем. Возможно, вам небезынтересно посмотреть.
Сергуненков чуть помедлил с ответом. Что означает это приглашение? Только ли желание ознакомить с комплексом или что-то большее?
— Соглашайтесь, Анатолий Владимирович, — продолжал Бурмин. — Погода-то так и манит за город!
— Уговорили, — ответил Сергуненков. — В котором часу выезжать?
Утром в условленное время к коттеджу подошла машина. Сергуненков ожидал в подъезде.
— Милости прошу, — распахнул Бурмин дверцу. — Насчет погоды, сами видите, не солгал. А вот дорога на Челкаши... Ну да водитель у нас опытный, не даст в обиду. Как считаете, Глеб Кузьмич: к полдню доберемся?
— Ну! — с неизменной краткостью отозвался Глеб Кузьмич. — В будний день движение не такое плотное. Доберемся.
Однако не рассчитал. Через полчаса пришлось тормозить перед загородкой с запретным флажком. За ней пыхтел паровой каток, медленно утюжа только что уложенное дорожное покрытие, и оно отсвечивало на солнце дымчатыми маслянистыми каплями.