Маргиналы в советском социуме. 1930-е — середина 1950-х годов

Осенью 1935 г. и весной 1936 г., протестуя против чрезмерного налогообложения и произвола местных властей, требующих с разоренных хозяйств уплаты налогов, духоборы в массовом порядке отказались сеять и платить налоги, а 240 домохозяев[306] обратились с заявлением во ВЦИК, что «будут жаловаться Лиге Наций, если им не помогут». Для урегулирования ситуации в район 28 мая 1936 г. был направлен член ВЦИК, ЦИК и ЦКК ВКП(б) А. В. Шотман, которого сопровождали начальник Секретно-политического отдела (СПО) УНКВД по Азово-Черноморскому краю А. А. Волков и председатель Целинского РИК В. Н. Андреев[307].

Перед комиссией предстала удручающая картина: с весны 1935 г. духоборы-единоличники не сеяли, т. к. у них не было лошадей и инвентаря. Несмотря на это, до них доводился план посевов, а за невыполнение этих планов их отдавали под суд по ст. 60 и 61, также некоторые духоборы были осуждены спецколлегией крайсуда по ст. 58–10 УК РСФСР[308]. Во всех общинах, которые посетила комиссия, положение единоличников было одинаковым: все их имущество подверглось конфискации[309], покупателями конфиската, как правило, выступали односельчане-колхозники. Единоличники жили за счет подаяний родственников-единоверцев, в т. ч. колхозников, некоторые распродавали утаенное от конфискации имущество.

Результатом работы комиссии А. В. Шотмана стало распоряжение вернуть духоборам незаконно изъятое имущество — около 50 коров, но подала жалобу и получила обратно корову только одна духоборка, остальные верующие заявили, что «коров все равно опять отнимут, и не в коровах дело, что они просят не коров им дать, а жизнь и свободу»[310]. Главным требованием духоборов было утверждение в Центре устава их общин-коммун, в которых они жили со дня приезда в бывший Сальский округ до 1930 г., «где не будет ни старших, ни младших, а продукты будут выдаваться по едокам». Духоборы заявляли, что не хотят иметь частной собственности, для них нет кулаков и бедняков, все они братья. Свое неприятие уже имеющихся колхозов они объясняли тем, что не признают насилия, убийств, мяса не едят, «а в колхозе их все это заставляют делать». Причину непомерного налогообложения духоборы усматривали в своем единоличном статусе и просили разрешить им поселиться общиной отдельно от духоборов-колхозников. В этом случае они готовы были «жить мирной жизнью» и выполнять все законы советской власти.