Маргиналы в советском социуме. 1930-е — середина 1950-х годов

Результатом докладных записок А. В. Шотмана и Ф. М. Путинцева стали меры, принятые властями Азово-Черноморского края в отношении духоборов. В частности, 1 сентября 1936 г. прокурор Управления Прокуратуры НКЮ РСФСР Брагинский сообщил в Комиссию по культам при ЦИК СССР о том, что прокуратурой края опротестованы приговоры судов по четырем делам в отношении духоборов, а также информировал о предании суду колхозника-активиста Макеева, допустившего летом 1936 г. бесчинства в отношении верующих. Также было принято решение об ассигновании духоборам 50 тыс. руб. на возмещение стоимости изъятого имущества и выделении семян.

Однако половинчатые уступки со стороны властей не удовлетворили духоборов, радикально настроенных в своем неприятии колхозной системы. В записке, отправленной 15 сентября 1936 г.

Н. И. Ежову[314], сообщалось о том, что несмотря на принятые крайисполком меры, «600 человек духоборов […] все же отказываются работать, не сеют, и требуют чтобы „им дали жить, как они хотят“»[315]. 10 апреля 1937 г. духоборы общин «Успение» и «Трудовая» безуспешно просили ВЦИК разрешить им переселиться на пустующие земли, т. к. «мы, духоборцы, являемся из предвеков христиане-хлеборобы и в настоящее время мы живем, окруженные колхозами, а также и наша доля земли закреплена в пользование колхозами, без чего мы не можем жить и питать самих себя, а также детей наших»[316].

Но ситуация изменялась только в худшую сторону, как об этом свидетельствует ходатайство, поданное духоборами общин «Успение» и «Трудовая» 8 июня 1937 г. на имя И. В. Сталина[317]. В нем духоборы писали о «разоренном и гибельном положении духоборцев-общинников» в результате того, что районные и краевые власти «отобрали все наши средства производства, забрали продуктовые средства[318], также и одежду, впоследствии забрали наших старших братьев, отцов и матерей и неизвестно по каким причинам». С ходатайством в Москву были отправлены Н. Сухарев и А. Трофименков, которым в мае 1937 г. удалось встретиться с П. А. Красиковым. Местные власти, мстя за действия ходоков, с санкции начальника районного отдела (РО) НКВД Еуждина скосили на сено засеянные духоборами 11 га ржи. Духоборы не видели для себя иного выхода, как объявление голодовки: «Оставим наши дома и все остальное мелкое хозяйство и совместно с детьми и стариками пойдем в районный или краевой комитет, пусть убирают нас, как убитую плоть»[319].