Маргиналы в советском социуме. 1930-е — середина 1950-х годов
- Автор: История Коллектив авторов --, Красильников Сергей Александрович
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Политическая энциклопедия
- ISBN: 978-5-8243-2184-5
- Жанр: История
Электронная книга - «Маргиналы в советском социуме. 1930-е — середина 1950-х годов». Краткое содержание книги:
В очерках отражены основные аспекты, характеризующие механизмы формирования и эволюции таких «теневых» элементов социальной структуры, как тылоополченцы, спецпереселенцы, этнодепортанты, конфессиональные маргиналы, лица, подвергшиеся госпроверке («фильтранты»), частные предприниматели.
Представлены основы жизнедеятельности названных групп (социальные статусы, облик, адаптационные практики).
В качестве наиболее ярких примеров «попыток социально-враждебных нам элементов использовать легальные возможности для организации групп, отказывающихся от выполнения государственных повинностей под видом религиозных сект» Е. А. Тучков привел заявления членов двух новообразовавшихся сект[279] в Чувашской обл. и на Кубани, демонстративно уничтоживших все свои документы, полученные за время советской власти, и обратившихся в местные органы с требованием «исключить их из списков граждан СССР и не посылать окладных листов, т. к. они по „религиозным убеждениям“
налогов платить не будут». Аналогичным образом повели себя штундисты[280] с. Кирилловка Володарской волости Акмолинской губернии, отказавшиеся от приема окладных листов и уплаты сельхозналога, который был ими внесен только после назначения торгов описанного финорганами имущества. Отказ от платежа налогов верующие объяснили религиозными убеждениями, «исключавшими, по их мнению, [возможность] иметь дело с „неверными“».
Несмотря на весь пыл и страсть записки Е. А. Тучкова, совершенно ясно, что случаи отказа от уплаты налогов по религиозным убеждениям во время нэпа были эпизодическими. Баптисты, евангельские христиане, меннониты, адвентисты, молокане и духоборы в массе своей регулярно выплачивали налоги, тем более что уплата налогов не противоречила христианской догме, требовавшей отдать «кесарю кесарево». Таким образом, запрет регистрации религиозных организаций, отказывающихся от уплаты налогов, зафиксированный в постановлении ЦК ВКП(б) «О сектантстве» от 7 апреля 1927 г., носил преимущественно превентивный характер.
Ситуация коренным образом изменилась в первой половине 1930-х гг., когда деятельность «сектантов», сопротивлявшихся вступлению в колхозы и агитировавших за отказ от уплаты налогов и выполнения государственных обязательств, стала причиной серьезной обеспокоенности как местных властей, так и высшего партийно-советского руководства страны. Особую тревогу у них, особенно на завершающем этапе коллективизации, стала вызывать способность «сектантов» выполнить роль объединяющего фактора и вождя для единоличников.
К 1934 г. приблизительно треть крестьянских хозяйств России сохраняла свое единоличное состояние, адаптировавшись к новой социально-экономической обстановке. Это обстоятельство расценивалось руководством страны как главная причина замедления темпов коллективизации, что, в свою очередь, привело к смене государственного курса в деревне, ориентированного с середины 1934 г. на полную ликвидацию группы крестьян-единоличников. В качестве главного рычага ликвидации единоличных хозяйств выступало налогообложение, которое, по авторитетному мнению историка российского крестьянства В. А. Ильиных, стало с этого времени носить в их отношении реквизиционный характер[281]. Резкое увеличение ставок сельскохозяйственного налога для единоличников, а равно самообложение и сборы на нужды культурно-бытового и жилищного строительства, изменение принципов их привлечения к обязательным поставкам зерна, молока и мяса, введение осенью 1934 г. дополнительного («единовременного») налога на единоличные хозяйства, а также право судебных органов производить конфискацию имуществ единоличников в случае невыполнения ими денежных налогов и государственных поставок привели к разорению и резкому сокращению числа единоличных хозяйств[282].
Налоговое давление со стороны государства закономерным образом вызывало сопротивление единоличных крестьян, выражавшееся в первую очередь в отказе платить налоги и выполнять натуральные государственные поставки. Нередко во главе «саботирующих» единоличников оказывались верующие, из них же формировались группы, наиболее бескомпромиссно выступавшие против разорительного и несправедливого обложения, апеллировавшие при этом к авторитету христианских норм и заповедей.
279
В записке не указана конфессиональная принадлежность данных сект, скорее всего, речь шла об общинах православного толка.
280
Штундизм — религиозное течение среди русских и украинских крестьян во второй половине XIX в., возникло под влиянием протестантизма. Позднее слилось с баптизмом.
281
Политика раскрестьянивания в Сибири / Отв. ред. В. А. Ильиных, О. К. Кавцевич. Новосибирск, 2000. Вып. 2. С. 5, 66–74.
282
По данным В. А. Ильиных, с 1 октября 1934 г. по 1 января 1935 г. количество единоличных дворов в Западно-Сибирском крае уменьшилось с 305,7 тыс. до 253,3 тыс. (на 17,1 %), к осени 1935 г. их осталось в два раза меньше, а к лету 1936 г. вновь произошло двукратное сокращение их численности. На 1 октября 1936 г. в крае насчитывалось 58,6 тыс. семей единоличников, что составляло 7,8 % от общего числа крестьянских дворов // См.: Политика раскрестьянивания в Сибири. Вып. 1. С. 71.