На сибирских ветрах. Всегда тринадцать
- Автор: Бартэн Александр Александрович
- Год: 1983
- Язык: русский
- Год: Советский писатель. Ленинградское отделение
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «На сибирских ветрах. Всегда тринадцать». Краткое содержание книги:
Роман «На сибирских ветрах» посвящен людям молодого, бурно развивающегося города Новинска, за четверть века поднявшегося среди вековой сибирской тайги. Герои романа — рабочие, инженеры, партийные и советские работники, архитекторы, строящие город, артисты Народного театра. Люди разных специальностей, они объединены творческим отношением к труду, стремлением сделать свой город еще красивее. Большое место в жизни молодых героев романа занимает искусство — оно помогает им жить яркой, наполненной жизнью.
Тема искусства становится основной в романе «Всегда тринадцать». Писатель показывает пути, которыми приходит молодежь в цирк, — заводские кружки, спорт, самодеятельность, цирковое училище. В романе раскрыта красота будничного труда артистов, безраздельно преданных своему искусству.
— Слыхал я, что вы намереваетесь провести партийное собрание, посвященное Чурыму.
— Совершенно верно, — кивнул Усачев. — Правда, Дмитрий Дмитриевич ссылается на большую занятость...
— Ссылается? Он действительно занят!
— А я считаю, что бывают такие моменты, когда... Я предупредил Дмитрия Дмитриевича, что дальше откладывать нельзя!
— Что вы имеете в виду? Какие моменты?
Все еще не так, не так, как хотелось Сергуненкову, разворачивался разговор, и еще мешала не то осторожность, не то настороженность Усачева. И Сергуненков догадывался, что собеседнику его трудно переступить грань полной откровенности, потому что он, Сергуненков, пришел как бы со стороны, из главка...
— Вы не должны забывать, Иван Афанасьевич, что для меня Новинск — не просто место очередной командировки. Слишком много вложил я в этот город, в это управление, чтобы чувствовать себя посторонним. Собственное, личное вложил. Себя вложил. Это, надеюсь, вам понятно?
И вот эти слова — может быть, даже не слова, а горячность, с какой произнес их Сергуненков, — определили поворот в их беседе.
Еще какой-то миг поколебавшись, Усачев потянулся к лежавшему на краю стола портфелю, раскрыл его и вынул пачку мелко исписанных листков.
— Не знаю, возможно, опрометчиво знакомить вас, Анатолий Владимирович, с моим прогнозом. Не потому, что боюсь. О боязни речи нет. Но расчеты предварительные. Ознакомьтесь. Я перед собой ставил лишь одну задачу — разобраться, возможно ли одновременно осуществлять обе стройки — и на комбинате, и на Чурыме. Смотрите сами!
Сергуненков склонился над листками. Исходные данные были ему знакомы: те же данные, какими оперировал полчаса назад Колеванов, иллюстрируя положение дел на объектах. Однако, не довольствуясь ими, Усачев шел дальше. Он не только рассчитывал, но и прогнозировал, беря за основу самые разные варианты использования техники и материальной обеспеченности, рабочих кадров...
— Возможно, не все вам ясно, Анатолий Владимирович?
Сергуненков лишь нетерпеливо мотнул головой: мол, не мешайте. Листки, исписанные столбцами выкладок, говорили ему больше, чем самые красноречивые слова. За ними возникало нечто непререкаемое.
— Вот что, Иван Афанасьевич, — оторвался он наконец, — работа, предпринятая вами... Слишком важна она, чтобы с ходу судить. Что, если я заберу с собой? Разумеется, без вашего согласия ни с кем делиться не стану. Но я хочу проанализировать, еще раз разобраться!
— Берите, — просто ответил Усачев. — Ненадолго только. До партийного собрания.
Вернувшись к себе в коттедж, Сергуненков закрылся в номере. Снова взялся за листки. Так вот он каков, Усачев. Не назовешь любителем протокольности. Ишь как остро строит предположения. Да нет, тут не подходит обтекаемое словцо — предположение. Тут иное. Тут упорная мысль, и она разворачивается виток за витком, и — при всех допускаемых усложнениях — доказывает одно и то же... Вот именно: доказывает. И от этого никуда не уйти!.. Но на что же в таком случае рассчитывает Золотухин?
Только теперь, оторвав глаза от листков, Сергуненков заметил на середине стола конверт. Вскрыл и извлек пригласительный билет — глянцевитая бумага, золотой обрез, на рисунке — высоко вознесенный башенный кран.
«Уважаемый товарищ! — значилось в билете. — Приглашаем вас принять участие в слете передовых строителей Новинска».
«Мамочка родная! В прошлом письме я подробно рассказала о нашей свадьбе. Жалость какая, что вы с папой не смогли приехать. Вы просите, чтобы я подробно описала мужа. На словах, конечно, это трудно, но все же попробую. Между прочим, на днях мы снялись и скоро я смогу послать вам фотографию. Пока скажу одно: в бригаде у нас все одобряют мой выбор. Вася рослый, собой видный, волосы курчавые, взгляд настойчивый. Я достаю ему лишь до плеча, но все равно в нашей семейной жизни полное равенство!»
Здесь Нина прервала письмо. Перечитала написанное и покачала головой. Думала, что строчки лягут на бумагу легко и просто, а на деле получилось иначе. Да и правильно ли только о хорошем писать? Разве нет недостатков?
«Конечно, мамочка, я замечаю у Васи и такие черты, которые нравятся мне меньше. Он, например, не приучен к чтению. Лично я не могу жить без книги: пускай две-три странички, но обязательно должна прочесть, вернувшись с работы. А Вася ленится. Если и читает — больше про шпионов. И к моим занятиям в народном театре равнодушен. Правда, любит, когда я читаю стихи. Это меня обнадеживает, постараюсь приохотить его к чтению. Часто вспоминаются мне, мамочка, ивановские наши комсомольцы, Как провожали, как желали отличной работы на новом месте. Все сбылось, чего желали. Профессию освоила, в передовую бригаду попала, счастье семейное нашла. Вася тоже на хорошем счету, работает помощником у Федора Максимовича Басланцева — самого знатного экскаваторщика в Новинске. Между прочим, Федор Максимович был у нас на свадьбе!.. На этом кончаю письмо. От меня и Васи самый любящий привет. Ваша дочь...»