На сибирских ветрах. Всегда тринадцать
- Автор: Бартэн Александр Александрович
- Год: 1983
- Язык: русский
- Год: Советский писатель. Ленинградское отделение
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «На сибирских ветрах. Всегда тринадцать». Краткое содержание книги:
Роман «На сибирских ветрах» посвящен людям молодого, бурно развивающегося города Новинска, за четверть века поднявшегося среди вековой сибирской тайги. Герои романа — рабочие, инженеры, партийные и советские работники, архитекторы, строящие город, артисты Народного театра. Люди разных специальностей, они объединены творческим отношением к труду, стремлением сделать свой город еще красивее. Большое место в жизни молодых героев романа занимает искусство — оно помогает им жить яркой, наполненной жизнью.
Тема искусства становится основной в романе «Всегда тринадцать». Писатель показывает пути, которыми приходит молодежь в цирк, — заводские кружки, спорт, самодеятельность, цирковое училище. В романе раскрыта красота будничного труда артистов, безраздельно преданных своему искусству.
Вернувшись, увидел Ларису в прихожей.
— Я тебя дожидаюсь, папа. Нельзя, чтобы наш разговор окончился плохо. Юра тоже огорчен...
— Это он подослал тебя?
— Что ты! Мы оба хотим одного и того же!.. Конечно, если разобраться, нам не следовало скрывать, что мы копим на машину. Все дело в том, что нам необходимо скопить побыстрее. У Бочкарева есть знакомый в торговой сети, и при его содействии... Почему ты снова так пристально смотришь, папа? Знаю сама, что плохо выгляжу. Переволновалась, перенервничала... Будем считать, папа, что мы помирились. Ты больше не сердишься?
Это-то и было горше всего Ишимову: ровным счетом ничего не поняла, не почувствовала дочь.
До конца беспросветным оставался бы день, но с вечерней почтой пришло письмо из Ленинграда. Долгожданное письмо от Викентия Александровича Левинского.
Первые дни Сергуненков провел на строительных площадках. Затем перешел в управление. Прежде всего решил побеседовать с главным инженером Колевановым, но беседа эта насторожила его.
Не то чтобы главный инженер отмалчивался или переводил разговор на другую тему. Напротив, проявлял полную готовность дать справку по любому конкретному вопросу, предоставить данные по каждому объекту. Но именно так — по каждому, по данному. Не сопрягая отдельных фактов с общим масштабом строительных дел. Не выходя за пределы частностей.
— Вы ведь, Вадим Аркадьевич, не первый год трудитесь главным? — спросил наконец Сергуненков.
— Не первый. Но все же недавно. Трех лет еще не прошло.
— Считаете, что этого мало? Для строителя, для практика — тем более в условиях Новинска — срок предостаточный. Помню, когда в мои времена Дмитрий Дмитриевич занял эту должность...
— То Дмитрий Дмитриевич! Он и сейчас все берет на себя! — чуть заметно усмехнулся Колеванов.
А ведь молод, завидно молод был главный инженер: не более и сорока. В представлении Сергуненкова возраст этот был наделен жгучим желанием кинуться в самое сложное дело, на нем испробовать себя во всей силе и дерзости.
— Чем еще могу быть полезен, Анатолий Владимирович? — любезно справился Колеванов.
Не получилось беседы, а Сергуненкову она была нужна. За эти дни, посещая строительные площадки, он увидел разное — иногда обнадеживающее, иногда озадачивающее. Что и говорить, управление располагало сегодня таким богатством механизации, такой специализацией отдельных служб, такой накопило опыт бригадиров и мастеров, какого в свои времена Сергуненков не знал. Однако долголетним чутьем строителя он улавливал и другое: предельную напряженность работ. А ведь впереди были еще более сложные задачи: и Чурым, и установка 25-бис. Не позавидуешь Золотухину!
Попрощавшись с Колевановым, Сергуненков вышел в коридор и тут же, на соседних дверях, увидел дощечку: «Партком». Вот куда надо пойти! Вот с кем надо поговорить!.. Сразу вспомнился разговор с Золотухиным об инженере Усачеве. На чужие аттестации Сергуненков привык смотреть осторожно — равно и положительные и критические. Самое верное дело — разобраться самому.
Повезло. Застал Усачева на месте. Небольшая комната, табачный дым коромыслом. И обстановка скромная: рабочий стол, дюжина разномастных стульев, в углу небольшой сейф.
— Извините, что так накурено, — сказал, здороваясь, Усачев. — Сам я некурящий, но только что закончил совещание... Привык народ смолить. Никак не отучу!
Говорил он негромко, неторопливо, но глаза глядели вопросительно, и Сергуненков не стал тянуть с началом разговора:
— Мне известно, Иван Афанасьевич, что до избрания на пост секретаря вы работали инженером.
— Совершенно верно. Избрали несмотря на решительный самоотвод.
— Что было — то было. Теперь-то, верно, освоились?
— Теперь? — переспросил Усачев и чуть вбок наклонил голову, точно желая вслушаться в истинный смысл этого слова. — Мне и теперь не слишком легко приходится, Анатолий Владимирович.
— Почему так? Коллектив у вас крепкий, коммунисты с немалым опытом...
Усачев в ответ снял очки. И хотя это делало его глаза незащищенными, Сергуненкову показалось, что Усачев нарочно снял очки, чтобы ближе и лучше разглядеть собеседника и решить, какая степень откровенности возможна в разговоре.
— Вы правы, Анатолий Владимирович;— отозвался он наконец. — Коллектив у нас такой, что можно опереться. Большие дела способен подымать коллектив.
Сказано было будто бы в подтверждение, но Сергуненков уловил и иной, скрытый смысл. И опять решил форсировать разговор: