Саломея. Образ роковой женщины, которой не было
- Автор: Нежинская Розина
- Год: 2018
- Язык: русский
- Год: НЛО
- ISBN: 978-5-4448-1034-7
- Жанр: Исторические приключения
Электронная книга - «Саломея. Образ роковой женщины, которой не было». Краткое содержание книги:
В XIX веке Саломея вновь стала злой силой. Если в Средние века она была лишь приложением к истории Иоанна Крестителя, а в эпоху Возрождения, оставаясь частью этого сюжета, «остепенилась» и часто представала как муза и нимфа, то в XIX веке она стала вполне самостоятельной фигурой, часто изображавшейся вне связи с Крестителем, и обрела значение конкурирующей персоны, угрожающей мужскому авторитету в обществе. Саломея теперь символизировала разрушительные силы, действующие в интересах нового мира, изображавшегося в произведениях искусства и литературы как царство зла, крови, уродства и пугающей неопределенности. Соответственно, Саломея представала в образе апокалиптической угрозы, вавилонской блудницы, ожидающей, что мир поддастся на ее соблазны[286].
Хотя на протяжении веков Саломее посвящались тысячи религиозных, литературных и художественных произведений, я рассмотрела лишь несколько показательных случаев, которых, впрочем, достаточно, чтобы показать, как простой библейский эпизод вырос в большой миф, чрезвычайно усиливший страхи и желания, связанные с женщинами. Несмотря на свое скромное происхождение – безымянной дочери Иродиады, – Саломея в каком-то смысле обрела такое же бессмертие и статус, что и пророк, поводом для казни которого ее в свое время сделали. Потом ее заставляли служить множеству других мужчин, каждый из которых по-своему использовал образ женщины, во многих смыслах никогда не существовавшей.
Приложение 1
Ловис Коринт
Удивительную «Саломею» написал в 1899–1900 годы немецкий художник Ловис Коринт (1858–1925). Возможно, он был вдохновлен пьесой Уайльда «Саломея» и, несомненно, сам повлиял на распространение мифического образа Саломеи[287].
Написанная между 1899 и 1900 годами «Саломея» Коринта почти наверняка была создана под впечатлением одной из финальных сцен пьесы Уайльда – когда Саломея, целуя уста Иоанна, осознает его случившуюся смерть и свою невосполнимую утрату.
А, ты не захотел позволить мне поцеловать твои уста, Иоканаан. Ну хорошо! Я поцелую их теперь. Я укушу их своими зубами, как кусают твердый плод. Да, я поцелую твои уста, Иоканаан. Я говорила это тебе, не так ли? Я тебе говорила. Ну хорошо, теперь я поцелую тебя… Но отчего ты не смотришь на меня, Иоканаан? Твои глаза, что были так грозны, так исполнены гнева и презрения, теперь сомкнуты. Отчего они сомкнуты? Открой глаза! Подними свои веки, Иоканаан. Отчего ты не смотришь на меня? Если ты не желаешь смотреть на меня, ты боишься меня, Иоканаан?..[288]
Картина «Саломея» считается началом нового этапа в творчестве Коринта – превращением его в «художника плоти». Коринт стал проявлять большой интерес к изображению тела – иногда в самом натуралистичном виде, – это произошло, по-видимому, в 1893 году. Тогда же он написал картину «На бойне» (Государственная галерея Штутгарта), за которой в 1905 году последовала работа «Скот, забиваемый на бойне» (Восточногерманская галерея в Регенсбурге). Создается ощущение, что в конце столетия художник был занят поиском средств для изображения обнаженного тела. Создание «Саломеи» приходится как раз на этот период.
В отличие от Бёрдслея, Коринт создает образ Саломеи, поражающий чувственностью и телесностью. В центре картины – полуобнаженная Саломея, склонившаяся над блюдом. У нее большой чувственный рот и полные вожделения глаза. Грудь обнажена и почти касается головы Иоанна. Она не держит голову в руках, как в пьесе Уайльда, – ей подносит ее нагой раб. Палач, тоже обнаженный (если не считать набедренной повязки), держит окровавленный меч и смотрит на Саломею; его страсть к ней несомненна.
Саломея склоняется к голове Иоанна, как влюбленный склоняется к возлюбленной. Она как будто смотрит сквозь или мимо головы, словно под действием наркотика. Если Коринт вдохновлялся пьесой, то он явно выбрал момент в конце драмы, который можно понять как иллюстрацию душевного состояния Саломеи: она почти обезумела, осознав результат своей необузданной страсти к Иоанну.
Произведение Коринта поражает тем, как используются в нем свет и цвет. Кажется, что изображенное событие происходит на большой террасе дворца, освещенной ярким средиземноморским солнцем. С одной стороны, цвет тел словно смешивается с цветом залитой солнцем террасы; с другой – цвета одежд, украшений в волосах и макияжа резко контрастируют с общим колоритом. Этот контраст создает сильный драматический эффект: солнечный, хорошо освещенный задний план картины, символизирующий трансцендентное, почти как золотой фон на средневековых картинах, подчеркивает мрачную некрофилию завороженной Саломеи, которая все еще старается обольстить отрубленную голову Иоанна. Живость и цветовой контраст сообщают удивительную натуралистическую силу этой картине, резко отличая ее от множества изображений Саломеи, созданных в XIX веке.
286
Литературоведение, особенно в XX в., внесло вклад в обилие интерпретаций истории танца Саломеи и обезглавливания Иоанна Крестителя. Рассмотрение этих различных трактовок выходит за рамки данной книги, но одним из самых интересных исследований является «Скандал и танец: Саломея в Евангелии от Марка» Рене Жерара. Обсуждаемый сюжет трактуется в этой статье с точки зрения миметизма или миметического желания – когда кто-то желает чего-то потому, что того же желает кто-то еще. Жерар полагает, что желанием Иродиады получить голову Иоанна усиливается желанием Саломеи. Желание Саломеи вызывает и усиливает желание гостей и т. д. Такая трактовка истории Саломеи позволяет Жерару связать ее с более общим явлением – феноменом народных восстаний и демонстраций.
287
Я говорю «возможно», потому что есть вероятность, что Ловис Коринт познакомился с пьесой Уайльда лишь в переводе Хедвиг Лахман в 1902 г., через несколько лет после создания картины «Саломея». Коринт не приезжал в Париж в феврале 1896 г. на первую постановку «Саломеи» в театре «Лёвр». Хотя он говорил и читал по-французски, нет никаких данных, указывающих на то, что Коринт читал пьесу на этом языке, когда она была впервые опубликована. Утверждать с уверенностью можно только то, что он был знаком с ней, когда она вышла в немецком переводе.
288
Wilde O. Salome. P. 34. [Уайльд О. Саломея. С. 581–582.]