Саломея. Образ роковой женщины, которой не было
- Автор: Нежинская Розина
- Год: 2018
- Язык: русский
- Год: НЛО
- ISBN: 978-5-4448-1034-7
- Жанр: Исторические приключения
Электронная книга - «Саломея. Образ роковой женщины, которой не было». Краткое содержание книги:
Опера Рихарда Штрауса «Саломея»
Рихард Штраус увидел драму Уайльда в Берлине в 1902 году, в Кляйн-театре Макса Рейнхардта, с Гертрудой Эйзольдт в главной роли[276]. Пьеса произвела на Штрауса очень сильное впечатление, которое он описал в своих «Воспоминаниях и размышлениях»: «После представления я встретил Генриха Грюнфельда, который сказал мне: „Мой дорогой Штраус, вы точно могли бы сделать из этого оперу“. На что я ответил: „Я уже ее сочиняю“»[277].
Первое представление «драмы в одном действии» было дано в Дрезденской государственной опере 9 декабря 1905 года и получило широкое освещение в прессе. Когда в январе 1907 года, через семь лет после смерти Уайльда, Метрополитен-опера впервые показала «Саломею» Рихарда Штрауса, основанную на пьесе Уайльда, случился такой скандал, что «Саломея» не возвращалась туда до 1934 года. Один из зрителей спектакля 1907 года, американец, врач по профессии, в письме в «Нью-Йорк таймс» так описывал свои ощущения:
Я человек средних лет, отдавший двадцать лет профессии, которая при лечении нервных и психических болезней неизбежно влечет за собой каждодневное близкое общение с дегенератами. Ознакомившись с переполненным эмоциями произведением Оскара Уайльда и Рихарда Штрауса, после тщательного обдумывания могу заявить, что «Саломея» является подробным и откровенным изложением самых ужасных, отвратительных, возмутительных и неописуемых признаков вырождения (используя это слово в общепринятом социальном и сексуальном значении), о которых я когда-либо слышал, читал или которые предполагал… То, что я описываю, – ничто по сравнению с мотивами неописуемых деяний Джека Потрошителя[278].
Постановка вызвала такую реакцию по разным причинам, и привкус скандала преследовал ее годами; но спустя время она все же получила признание. Сегодня считается, что «ужастик» 1907 года представлял собой одну из важнейших поворотных точек в истории оперы, обозначивших конец поствагнеровской эпохи и открывших дорогу композиторам XX века – в частности Арнольду Шёнбергу и Альбану Бергу[279].
На немецкий язык пьесу перевела Хедвиг Лахман, и именно этот текст использовал Штраус, чье единственное вмешательство в него выразилось в нескольких существенных сокращениях. В ту пору одноактная опера была новшеством, но после Штрауса многие молодые композиторы, такие как Равель, Стравинский, Шёнберг, Хиндемит и Пуччини, сочли формат одноактной оперы наиболее подходящим для обхода общепринятых, традиционных правил оперного искусства.
Драматургическая структура оперы основывается на музыкальной архитектуре и вагнеровской теории Gesamtkunstwerk, «в котором музыкальные, словесные и сценические элементы так согласованы друг с другом, чтобы служить единой драматической цели»[280]. Лоренс Гилман пишет:
Несмотря, однако, на беспрецедентные сложности и глубокую новизну аффекта, в своих основных контурах это произведение основано на принципах музыкально-драматической структуры, провозглашенных и показанных Вагнером. Это подлинная лирическая драма; другими словами, музыка всегда и неизменно находится на службе у драматической ситуации, усиливая и подчеркивая смысл текста и действия[281].
В тематическом плане оперу можно разделить на три большие части: встреча Саломеи и Иоканаана, переоценка собственных убеждений Иродом и катастрофа, – между которыми оркестр выполняет функцию древнегреческого хора. Штраус использует около двадцати лейтмотивов. Вот что он сам писал о музыке в этой опере:
Меня давно уже не удовлетворяло отсутствие подлинно восточного цвета и яркого солнечного света в операх о Востоке и иудеях. Нужда научила меня, как написать действительно экзотическую гармонию, которая мерцала, как переливчатый шелк, особенно в странных каденциях. Стремление к максимально возможной живости изображения привело меня к двутональности, потому что один ритм, как тот, что столь изобретательно использует Моцарт, не казался мне достаточно сильным, чтобы охарактеризовать контраст, например, между Иродом и назареянами. Понимать это следует как отдельный эксперимент с конкретной темой, а не как нечто, рекомендованное к повторению[282].
276
Подробнее см. в Приложении 1.
277
Strauss R. Recollections and Reflections / Trans. L. J. Lawrence, ed. W. Schuh. L.; N. Y.: The University of Virginia; Greenwood Press, 1974. P. 150.
278
Цит. по: Ross A. The Rest Is Noise: Listening to the Twentieth Century. N. Y.: Farrar, Straus and Giroux, 2007. P. 27–28 [Росс А. Дальше – шум: Слушая XX век / Пер. с англ. М. Калужского и А. Гиндиной. М.: Астрель; CORPUS, 2012. С. 41].
279
С 1905 по 2011 г. вышли 697 изданий на двенадцати языках, которые хранились в 2685 библиотеках по всему миру.
280
Porter A. Music drama // The New Grove Dictionary of Music and Musicians / Ed. S. Sadie. 20 vols. L.: Macmillan, 1980. Vol. 12. P. 830.
281
Gilman L. Strauss’ «Salome»: A Guide to the Opera with Musical Illustrations. L.: John Lane, the Bodley Head; N. Y.: John Lane Company, 1907. P. 56.
282
Strauss R. Recollections and Reflections. P. 150.