Отправляемся в апреле. Радость с собой, беду с собой

— Купи им чего требуется. Нате, возьмите, и нет меня для вас больше. Носа в мой вагон не суйте!

— Ты не пей с ним, Тоня, — уезжая, просила Маруся.

— Не-ет, Марусенька, я выпью с ним на прощание. У меня язык лучше работает, когда я пьяная. Я не здорово выпью, я только для воодушевления.

Маруся уехала обеспокоенная. Ездила долго. Когда вернулась, услышала в купе Антонины громкие голоса. Но не вошла. Вот уж поезд вытянули на перрон, началась посадка. Не знает Маруся, что было в купе у Тони. Дали отправление. Красный, разъяренный вышел оперативник в тамбур, где Маруся стояла с флажком. Пассажиров на посадке уже не было, все разместились в вагоне.

Вышла и Антонина.

— А на прощанье… на прощанье… — бормотала она. — Я хочу дать тебе… по морде… за Танюшку…

Размахнулась неловко, но кто-то опередил ее. Оперативник, не успев понять, что произошло, от сильной оплеухи вылетел из вагона.

Маруся, чуть живая от страха, захлопнула дверь, повернула ключ. Поезд тронулся.

— …Молодец, Витька, ловко ты пришел мне на подмогу, — как-то сразу отрезвев, проговорила Антонина Семеновна.

— А в Ялуни ее взяли, — тихо продолжала Маруся. — Это он позвонил туда из Москвы. До того, видать, рассерчал, что и о себе позабыл. Забрали все, что было в купе. Она и выйти не успела. Увели.

Я сидела не шевелясь.

— Надо белье нести на базу, — встала со скамейки Маруся.

— Что теперь с ней будет? — прошептала я с отчаянием. — Неужели в тюрьму?

— Не миновать. Товару у нее не больно много было, но она ведь и про старое все расскажет. Она не пожалеет себя.

— Как же это они Витьку не забрали?

— А тот не успел увидеть, кто его саданул. Может, после догадается.

— Она что-нибудь сказала, когда ее… повели?

— Сказала. И улыбнулась даже: «Не тужи, Маруська! Все правильно!»

— Маруся, а как мне узнать про нее? Ты позвони мне, пожалуйста!

Я нашла обрывок газеты и написала свой телефон.

— Ладно, позвоню.

Маруся с Елизаветой ушли. Я спустилась с подножки и тут же села на нее.

Откуда-то взялся Витька, присел рядом.

— Витя, правда, что ты ударил того… по лицу?

Витька посмотрел на меня грустно и покачал головой.

— Нули…

— Как это «нули»? Мне Маруся сейчас сказала.

— Не по лицу, а по морде, — уточнил Витька.

Мы помолчали.

— Ты не езди больше в Москву, — посоветовала я. — Он тебе не спустит.

Витька свистнул.

— Очень-то боюсь я всяких! А в Москву я и так не поеду. Я еще в тот раз, как с тобой случилось, подал в отставку.

— Почему?

— Да так… Я ведь токарь. Стыдно вот такими руками пластинки крутить.

Он сжал большие, сильные кулаки.

— Мне поездить было охота, вот я и поездил. А сейчас обратно на завод.

— Отпустят тебя?

— Отпустят. Посадят вместо меня какую-нибудь соплюху. Все пластинки перебьет, — вздохнул он.