Отправляемся в апреле. Радость с собой, беду с собой
- Автор: Долинова Евгения Алексеевна
- Год: 1976
- Язык: русский
- Год: Средне-Уральское книжное издательство
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Отправляемся в апреле. Радость с собой, беду с собой». Краткое содержание книги:
В зале дружно рассмеялись:
— Забыли про оратора!
— Извиняй, Федор Тимофеич!
— А ничего, — улыбнулся дядя Федя. — Я потом доскажу. Пускай Семен Карпыч говорит, и так и далее… — и сел в президиум.
Семен Карпыч откашлялся в темную большую ладонь.
— Помнишь, Мостухин, как мы с тобой ехали? — полуобернувшись назад, спросил он.
— Не ездил я с тобой! — выпалил дядя Гриша.
— В напарниках твоих я, слава богу, не был, — кивнул Семен Карпыч. — Но как-то ездил я под Москву больную сеструху навестить, а обратно с тобой угадал.
— Ну и что?
— А то, Мостухин, что в составе слушок прошел, шуровать его зачали.
— А я при чем?
— А при том, Мостухин, что ты обомлел весь и в тамбур побег.
— Вранье!
— Дай доврать, люди слушают. Побег ты, Мостухин, в тамбур, а мне интересно поглядеть зачем. Я за тобой следом. Полез ты в отопление и вытянул оттуда мешок с дрожжами.
В зале хохотнули, но сразу смолкли.
— Я думал, ты шуганешь сейчас мешок-то за двери, на волю. А ты — нет. Тебе жалко. Поезд как раз остановился на разъезде, и ты — шасть! — с мешком-то на фартуки.
— Совесть у тебя есть али нет совсем? — крикнул дядя Гриша.
— У меня есть, — кивнул монтер и продолжал: — Гляжу, а ты уж на крыше. До чего прыткий оказался!
Опять все рассмеялись.
— Я поглядел. Мостухин мешок-то к трубе ремнем привязывать зачал.
— А штаны-то как, Семен Карпыч? — хохоча, выкрикнул Паша.
— Чего не знаю, того не знаю, — серьезно ответил старый монтер. — Ну, поезд-то пошел, значит, а Мостухин на крыше. Проехали эдак сколько-то, как впереди мост показался, ферма, значит. Вот тут ты, Мостухин, сплоховал, — с сожалением покачал головой Семен Карпыч. — Тебе бы голову-то вместе с дрожжами к трубе пригнуть, ты бы и проехал спокойнехонько. А ты растерялся. Голову-то пригнул, а дрожжи-то вместе с мешком к-а-к ахнешь в реку!
Опять хохот и выкрики:
— Река-то, Мостухин, три дня на твоих дрожжах бродила, из берегов лезла!
— У него и изба-то на дрожжах взошла, второй этаж взбух, квартиранты угнездились!
— А из Урмана он каждый раз на бараньей туше приезжал, а потом городское население отоваривал!
Слушала я все это и, волнуясь, смотрела на инструктора райкома, на его орденские полоски. Ведь он наверняка фронтовик. О чем думает сейчас, склонив голову и медленно поворачивая в руке карандаш? Может, вспоминает товарищей своих в мерзлых окопах, готовых по первому сигналу броситься на врага и не щадя жизни гнать его с родной земли. Может, думает о тех, кто уже погиб, защищая Родину…
Будто подслушав мои мысли, Семен Карпыч сказал:
— Все это мы говорим здесь не для ради смеху, конечно, а чтобы вскрыть. Докладал я тогда о Мостухине Зарубину. Да, видно, отморгался Мостухин. А ведь война идет, товарищи, люди гибнут, малолетки партизанят. Уральцы для фронта сил своих не щадят. Вон трубы-то, — он кивнул на окно, — и днем и ночью дымом исходят. А такие, как Мостухин, как Анна, да и начальник наш Зарубин, кормушку себе из войны-то устроили, на людской беде наживаются. Цех-то наш в частную лавочку обернулся.
— А в кладовой что делается! — звонко выкрикнула Зина.
— Давай, Зина, про кладовую, — кивнул Семен Карпыч. — И это дело не десятое.
Я узнала для себя много нового. Оказывается, совсем не должны монтеры за свои деньги покупать ремни на рынке. Ремни есть в цехе, но их не получишь без взятки. Оказывается, кладовщица Лапина по просьбе Зарубина посылала свекра на рынок продавать ремни, а потом на эти деньги устраивала у себя на квартире пирушки для начальника цеха.
Взял слово Митя и с возмущением рассказал, как запущено хозяйство цеха, как небрежно хранятся детали и инструменты.
— За два месяца три динамо-машины пережгли, и хоть бы что! — сурово выкладывал он, прямо глядя на Зарубина. — Два монтера отморгались, правильно выразился Семен Карпыч, а третьего вы уволили по собственному желанию. Иди, мол, от греха подальше, а с тобой и концы в воду.
Один за другим выступали монтеры, электрообмотчики.
Какой у нас большой коллектив, я просто не всех знала. Обвела глазами зал и увидела… Бориного редактора! Он быстро писал, положив на колено блокнот. Ну, конечно, он! Ну правильно. Митя, наверно, затем и приходил в редакцию, чтобы пригласить кого-нибудь на собрание.
— Не по себе мне было сегодня, товарищи, — услышала я голос начальника участка Лисянского. — Высказывали вы все Зарубину, а я понимал, и мне тоже, как руководителю…