Отправляемся в апреле. Радость с собой, беду с собой
- Автор: Долинова Евгения Алексеевна
- Год: 1976
- Язык: русский
- Год: Средне-Уральское книжное издательство
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Отправляемся в апреле. Радость с собой, беду с собой». Краткое содержание книги:
— А-а-а! — недобро простонала женщина. — Как не помнить! Вы еще гоготали надо мной, обрадовались чужому горюшку.
— Я не гоготала, я поднимала вас, — пробормотала я.
— Поднимала! Пинала ты меня, наверно, если поднимусь. Гоготали надо мной!
— Что вы! Что вы! — заговорила я, прижав к груди руки. — Никто не пинал. И смеялись не все. Они просто не поняли, они не знали, что у вас горе. А потом они помогали вести вас к стрелочнице…
— А-а-а! — закрыв лицо руками, закачалась женщина. — Костик, сыночек мой! — Она упала на скамейку, плечи ее тряслись. — Враз оставили меня одну-одинешеньку с моим горюшком! Сыночки мои… милые…
Темный вагон заполнился тяжелыми рыданиями.
Как я могла это сделать? Притронулась к такой свежей ране!
Мне хотелось обнять женщину, прижать к себе, утешить. Но я боялась, что она оттолкнет меня.
Она плакала, сотрясаясь на скамейке. И я решилась. Собрав все силы, крепко взяла ее за плечи и приподняла.
— Идите ко мне…
Она уронила голову на мою грудь, припала, и плач ее стал не таким надрывным и тяжелым.
Я не утешала. Я только крепко-крепко прижала ее к себе и сама заплакала.
Не знаю, сколько мы сидели так. Я боялась пошевелиться, чтоб она не отпрянула от меня.
Застучал колесами поезд.
Женщина приподняла голову, оперлась ладонями о скамейку, встала.
— Мыть надо, — проговорила тихо и, не сказав больше ни слова, ушла из вагона.
За ночь мы вымыли три состава. Я ни разу не была в будке, потому что не успевала. Я все равно меняла воду и хоть немного, но протирала окна. А потом таскала мусор, складывала его на междупутьях в одну кучу. Женщина не приходила больше ко мне.
На станционных часах было половина восьмого, когда прибыл новый поезд. Я прочитала табличку и обмерла — с ним приехал дядя Федя!
— Этот состав мыть не будем, — крикнула проводница, увидев, что я иду в кубогрейку. — Сейчас придет новая смена.
Я зашла в будку. Женщины отдыхали.
— Уработалась наша подружка, — жуя кусок хлеба, сказала полная.
— Так ведь как? Грехи-то надо замаливать? — хихикнула морщинистая.
А та сидела на прежнем месте с каменным лицом. Вот она повернула голову и долгим взглядом посмотрела на меня.
— Как зовут тебя?
— Таня.
— А фамилия?
— Назарова.
Она кивнула, достала с полки потрепанную тетрадку и, помуслив карандаш, записала в нее что-то. Видимо, она была здесь бригадиром.
Начали приходить новые уборщицы, и я вышла на улицу. На часах было около восьми. Как только большая стрелка остановилась на двенадцати, я пошла.
Что делать? Идти в цех или не надо? Наверно, не надо. Разыскивать дядю Федю или нет?
Нет, лучше я не буду сейчас с ним говорить.
— Эй, постой-ка, девушка, Таня, кажись? — услышала я и обернулась.
Меня догоняла проводница, которая ехала в моем вагоне в тот злополучный рейс… с Мостухиным.
— Ой, запыхалась даже, бегу, — заговорила она, разглядывая меня с любопытством. — Я уж давно гляжу, вроде ты ходишь, да думаю, может, нет. Пришла получку получать, очередь заняла, да вот тебя увидала.
Я молчала, не зная, о чем с ней говорить.
— Слушай-ка, — заглядывая мне в глаза, зашептала она. — Чего это тот увел тебя тогда?
Не хотелось мне ничего ей рассказывать.
— Произошло недоразумение, ошибка, — строго глядя ей в глаза, сказала я.
Она кивнула медленно и, кажется, потеряла ко мне всякий интерес.
— А начальник поезда прибегла ко мне, ругается, — продолжала она, зевнув. — Чуть не с кулаками на меня лезет. Ты, говорит, чего смотрела, почему за мной не прибежала?
«Надо разыскать Марусю…»
— А я что могла? Я стою, обмерла вся, — пожимая плечами, равнодушно рассказывала проводница.
Я повернулась, чтоб уйти, но она меня задержала.
— А эта-то, Анна, пришла к поезду и пристала к братцу твоему. Я, говорит, заказ ей делала. Юбки нашла под подушкой, забрала их.
— Я знаю это.
— А потом еще деньги потребовала. Братец твой достал кошелек да и выложил ей 400 рублей, как одну копеечку. А Анна-то говорит: еще, говорит, вы мне пятьдесят рублей останетесь должные.
— Знаю, все знаю, — сказала я и, не слушая больше, быстро пошла к служебному выходу.
37.
Я проснулась, когда Боря уже пришел с работы. Спала как убитая.
— Я нарочно тебе не звонил, — сказал Борис и достал сверточек. — Это котлетка с жареной картошкой.
— А сам ел?
— Конечно.
Я не очень этому верила. Денег у нас нет, продуктов тоже. Есть немного подмороженной картошки, но жиров никаких.